Кстати, для найденного пути было очень удачно, что бои вне Академии. Хотя, если было бы на каком-нибудь полигоне внутри — так и там свои Пути есть. А сейчас у нас было восемь команд противников — даже меньше десятой части нашего потока. Народ либо свалил с Инвиктусами, либо учился и ждал следующего года, либо вообще не собирался на турнир. Что, в общем-то, тоже нормально: вот Веснушка-Хлоя составила себе план, где училась чему нужно и как хотела за баллы. И нафиг ей не сдались турниры, у неё свой Путь, хотя и не факт что с большой буквы. Вот, между прочим, можно было бы ей баллов подкинуть немного, за полезные тренировки или что-то типо того. А то я её планы несколько поломал.

И вот была некая «традиция» — хоть турнир подразумевал «все против всех», но первые схватки проводились один на один. Причём тот же Себ, поддержанный Олафом, мне это преподносил как «правило». Но я не поверил и правильно сделал: так было именно принято, ничего запрещающего в первом поединке нападать на кого угодно в любой конфигурации правила не содержали. После первых поединков «дуэльные» правила были бы самоубийственным бредом: многие команды теряли членов команды. Так что «правила» не была, была этакая «благородная традиция», на которую в критической ситуации вполне могли «благородно забить». И есть у меня подозрения, что на нас после тренировочных боёв накинутся если не все, то ощутимая часть противников. Считать, что им лёгкость в голову ударила, как нашим — глупо. Не было у них лёгкости, а были неоднократные проигрыши нам.

Соответственно, выходило, что мы безальтернативно сливаемся: никакие щиты и огневая мощь не вытянут противостояние с парой десятков Инвиктусов. Нас просто снесут, пусть и не слишком быстро и не без потерь. Но сливаться я никакого желания не имел: мне, блин, баллы нужны! И вообще — дать по наглой коллективной морде противников дело правильное. И был Путь, причём хороший, чистый, но…

— Олаф, мне нужна полость в земле, пятнадцать метров диаметров и не меньше пяти метров глубиной, в идеале — круглая, — озвучил я, как только мы вошли под поле. — И быстро! — повысил голос я, видя что колобок собирается пререкаться, судя по голо его физиономии и звукам.

— Я… сделаю. Под нами?

— Да. Себастьян, спеки стены полости, не расширяй, но уплотни, — продолжал я раздавать распоряжения.

Собственно, у Олафа ямища, пусть кривоватая, уже получилось: молекулярный деструктор — это сила. Правда заполненный атомарной, в самом прямом смысле, пылюкой. Себ хмыкнул, ну и вжарил термическим метателем, спекая землю в стеклянистую субстанцию (что было не слишком нужно, но не помешает), ну и сплавляя пылюку (что было уже почти критично нужно).