Этот свет невозможно ни с чем спутать. Свет родной планеты. Многие покидают свои миры, свободно странствуя по Галактике, находя себе дом по душе там, где их талантам и темпераменту найдётся лучшее место. Где им самим будет тепло и уютно. Но оттенок неба родного мира забыть нельзя. Даже потерявшись навсегда в этом прозрачно-чёрном шаре космоса.

«Отключить».

Образ погас, как обычно, мгновенно и без следа. В процессе того, что пилотам заменяло обычное зрение, глаза не участвовали, а значит, нечему было хранить пятна негативов ослепительных образов живого, обнажённого Пространства. И к этому тоже привыкаешь. Что это не сон, а реальность, порой приходилось себя уговаривать.

Выбираясь из биококона, он проводил взглядом зелёные россыпи огней контрольной секции, и лишь после этого согласно процедуре замкнул контуры в режим самоподавления. Бортовые системы тотчас забыли о его скромном существовании, принимаясь с дотошностью влюблённого самостоятельно рассматривать складки и извивы любимой своей пустоты.

Теперь можно было отдохнуть, просмотреть догнавшие его субпространственные информационные пакеты с Базы, послушать новостные сводки, пролистать приказы, весь этот бытовой мусор огромной космической крепости, настигавший его и здесь, в его добровольном заточении.

Размеренное скольжение строчек текста, в нём было что-то домашнее, как будто попиваешь сок у себя на балконе, выходящем на царство ночи почти у самой вершины жилой башни густонаселённого сектора Полиса. Будто это всё не оторвано от тебя световыми месяцами прямого пути, а здесь, рядом, протяни руку и почувствуешь прикосновение. Только пилоты ГКК, пусть и такие неопытные как он, могут рассказать, насколько на самом деле бездонно это пустое пространство, и насколько оно на самом деле опасно.

После прыжка дом становился для тебя ничуть не ближе, чем эти далёкие галактики. А потому — лучше об этом и не думать.

Он распечатал рекомендованный ему на сегодня продуктовый набор, вдыхая горячий пар чего-то мясного, помахал в воздухе никак не застынущей гелевой посудиной, заменявшей пилотам в зависимости от химического форм-фактора и тарелку с чашкой, а заодно и скатерть, дабы не пачкать стерильный стол кают-компании. Он усмехнулся. Какая уж тут компания. Тральщик-ремонтник мог вместить экипаж до трёх человек в активном состоянии и неизвестно сколько в виде капсул, однако летали на таких в одиночку, людей всегда не хватало, техники же на центральной Базе Корпуса всегда было вдосталь.

Фыркнув всосавшем недоеденное утилизатором, он активировал «свой» ложемент, как обычно оставив остальные два неизвестно для кого. Можно было оставшиеся до положенного полётным графиком сна три часа почитать что-нибудь, или даже посмотреть что-то из личных запасов эрвэ-иллюзий, а может спектакль какой — здесь не Изолия, но прекрасных актёров и на Пентарре было довольно.