Но в тот условный корабельный вечер ему хотелось чего-то иного, что хоть как-то разнообразило бы монотонный полёт. Выбор пал на музыку, которую он в общем-то не любил, так как богатством слуха природа и родители его наделить забыли. Однако в небогатой для гурмана, но вполне солидной для обычного человека бортовой библиотеке отыскалась коллекция кого-то из классиков двухтысячелетней давности, в меру ритмичная, в меру шумная музыка счастливо одарила его настроением азартной бесшабашности. Он даже немного, для виду, попрыгал по каюте, разминаясь, вволю побоксировал с силовым экраном, заменявшим ему при случае нормальные физические тренажёры, потом нырнул под душ, и уже после этого, довольный и усталый, увалился на ложемент, неподобающе задрав ноги на полого изгибающуюся стенку бежевой смарт-краски.

Хорошо.

Музыка отчего-то стала громче и уже отчётливо бухала по ушам, напоминая что-то жутко знакомое… болевой импульс в висках заставил его выключить звуковой фон. За которым уже буквально визжал, заходясь, тревожный сигнал. Автоматика исчерпала возможности звуковой головки и перешла к более эффективным средствам — прямому воздействию на мозговые центры. Отключив какофонию чиркающим жестом ладони, он ринулся в кабину, на ходу сдирая с себя ещё не просохший после душа халат. Ему нужно попасть обратно в кокон.

Журнал регистрации события мерцал красной пометкой инородного объекта неизвестной природы. Открытый космос — царство крошечной случайности, тут может столетиями ничего не происходить, но если произойдёт — закончится скорее всего печально. Так их учили в академии ГКК. И оспаривать эту сентенцию отчего-то совсем не хотелось. Как не хотелось стать и её подтверждением. Раз он жив, значит, ничего особенного не произошло. Шальной метеорит, или спонтанно промелькнувший вдоль сенсорных сетей корабля, развёрнутых в пространстве на сотни тысяч вокруг, когерентный пучок вещества-поля, который не удалось идентифицировать небогатым корабельным библиотекам, это же не исследовательская «Сирена» с её лабораторным комплексом. Однако проверить всё-таки нужно.

Спешно откопированный в сторону по сигналу тревоги массив информации, полученной с внешних сканеров корабля, был заново пущен в работу и теперь его погружённому в подвеску «кокона» оставалось лишь пристально наблюдать за трассировками фильтров подобия, бегущими перед его незрячим взором. Кажется, в те мгновения он даже прекратил мыслить, окончательно слившись с корабельными системами, став их придатком.

Но планировщик уже прозвенел окончание работ, а лоток с выходными данными был по-прежнему пуст, лишь продолжала мерцать пометка инородного тела. Событие смазало целую группу сенсоров, но понять, что это было, бортовому церебру было не под силу. Значит, придётся разбираться в инциденте уже на Базе. Отключив взведённые по тревоге аварийные системы, он сделал пометку в бортовом журнале и снова дал приказ на выход.