Принесли наш заказ, но тщетно Бренда искала вилку. Она увидела у меня палочки, храбро взяла свои и благополучно уронила большой кусок мяса себе на колени.

— Фу! — окликнула я. — Нам тут нужна вилка.

Он стремительно пришаркал и погрозил нам пальцем:

— Не-не-не-не! Очень извиняй, Хилди, но это китая ресторан. Не иметь вилка.

— Я тозе осень извиняйса, — передразнила я и положила салфетку на стол. — Но без вильки не кусяем, — и начала вставать.

Он грозно взглянул на нас, жестом усадил меня обратно и умчался.

— Не надо было из-за меня… — шепнула Бренда, перегнувшись через стол. Я шикнула на неё, и мы дождались возвращения Фу. Он подошёл, тщательно натирая салфеткой серебряную вилку, и аккуратно положил её рядом с тарелкой Бренды.

— И ещё, Фу, — произнесла я, — сбавь-ка слегка обороты. Бренда туристка, но она и моя подруга.

Он ещё мгновение сохранял сердитое выражение лица, потом улыбнулся и расслабился:

— Ладно, Хилди. А с говядиной поосторожнее! Я предупредил пожарную команду, они наготове. Приятно познакомиться, Бренда.

Она проводила Фу глазами до кухни, потом схватила вилку, набила рот и, жуя, подивилась:

— Чего я не могу понять, так это почему люди хотят так жить.

— Как это, так?

— Сама знаешь. Вести себя глупо. Он мог бы держать ресторан снаружи, и ради этого ему не пришлось бы картавить.

— Ему и здесь картавить не обязательно, Бренда. Руководство парка требует только соответствующей одежды и никого не заставляет вживаться в роль. Фу делает это сам, ради забавы. Кстати сказать, он лишь наполовину китаец. Говорил мне, что без пластической операции выглядел бы не более восточным человеком, чем я. Но он любит готовить и у него хорошо получается. И ему нравится здесь.

— Полагаю, мне просто не дано этого постичь.

— Представь себе, что это круглосуточный бал-маскарад.

— И всё равно я не… Я имею в виду, что могло бы заставить человека здесь поселиться? Такое впечатление, что большинство здешних просто не справились бы с жизнью снар… — она осеклась и покраснела. — Извини, Хилди.

— Не стоит. Ты не так уж далека от истины. Куча людей живут здесь потому, что снаружи устроиться не смогли. Если хочешь, назови их неудачниками. Большинство из них побиты жизнью и сломлены. Но мне они нравятся. Здесь общество меньше давит на человека. А другие прекрасно могут устроиться снаружи, но им там не нравится. Они приходят и уходят, здешняя жизнь — не приговор. Знаю некоторых, кто проводит здесь год-два, чтобы отдохнуть и восстановить силы. Иногда — перед сменой работы.

— Ты поэтому здесь?