— Если ты собирался заклеймить тех, кто здесь живёт, неудачниками, брось. Это я уже слышала. И не отрицаю, — я открыла овальную лакированную пудреницу с надписью "Полночь в Париже", достала пуховку и так напудрилась, что оказалась в центре душистого облака.

— Потому тебе здесь и не место, — отозвался Крикет. — Хилди, ты по-прежнему можешь завоёвывать миры. Это не дело, взять и похоронить себя тут, удовольствоваться игрой в газетчицу. Тебя ждёт реальный мир.

На это мне тоже было что сказать, но я промолчала. Повернулась, чтобы видеть его лицо, подняла обратно на плечи бретели сорочки. Она вообще-то больше походила на длинный приталенный халат из жёлтого шёлка. В придачу к тому на мне всё ещё были мои лучшие шёлковые чулки на подвязках — пустячок здесь, фантазюшка там… Крикет закинул ногу на ногу.

— Ты как-то обвинил меня в том, что я не слишком хорошо лажу с людьми. И был прав. Мы с тобой знакомы много лет, а я не знала, что у тебя есть дочь, и многого другого о тебе не знала. Крикет, и ты далеко не всё знаешь обо мне. Распространяться не собираюсь, это мои проблемы, а не твои — но, поверь, если бы я не приехала сюда, меня бы уже не было в живых.

На его лице одновременно проступили сомнение и лёгкая тень беспокойства. Он хотел было что-то сказать, но передумал. Теперь он скрестил руки на груди и верхней рукой неловко теребил усы.

Я достала с полки позади себя маленькую лиловую склянку с пачули и нанесла по капельке за ушами, между грудей и меж бёдер. Встала и прошла мимо Крикета — совсем близко, едва не задев — к кровати, стянула к изножью большое стёганое одеяло, взбила подушки и растянулась, одна нога на кровати, другая на полу. Девушка на картине, что висит позади стойки в "Аламо", лежит в такой же позе, разве что она попышнее.

Я окликнула:

— Крикет, я уже давненько не была в большом городе. Должно быть, подзабыла, как там принято. Но в Техасе считается невежливым заставлять даму ждать.

Он вскочил, чуть не свалился в попытке избавиться от обуви, сдался и рухнул в мои объятья.

* * *

Котёнок Паркер, мужское проявление, был обнажён и лежал на спине, раскинув руки, будто распятый. Я, женское проявление, тоже была нагой и сидела в позе лотоса: плечи назад, ноги скрещены, ступни на бёдрах, пятки смотрят вверх, руки ладонями вверх свободно лежат на коленях. Колени у меня торчали в стороны, а мой вес, казалось, ничуть не давил на тело Паркера — всё верно, я была насажена на него, как иногда пишут авторы порно.

Хотя такие авторы ни за что бы не заинтересовались сценой, разыгрывавшейся между нами. Мы просто сохраняли неподвижность на протяжении пяти часов.