И кто же, как вы думаете, кинулся нам навстречу, едва мы выбрались из палатки? Бульдожка! Вот здесь-то и могла меня подстерегать опасность, потому что он решил, будто ему всё дозволено, пока хозяйка спит. Но, прижавшись пару раз гермошлемом к моей ноге и безуспешно попытавшись её обнюхать, пёс смирился и потрусил следом за нами, вероятно, удивляясь, почему это всё вокруг пахнет одинаково: плексигласом и собачьей слюной.

На самом деле мне не хотелось бы выглядеть здесь такой уж весёлой, слишком легко переключиться от времени, проведённого с Брендой, на выходки королевы и её ручного самца. Но всё произошло, как произошло; невозможно так обустроить свою жизнь, чтобы в ней, как в киносценарии, выстроилась непротиворечивая драматическая линия. Я была выбита из равновесия и не знала, как с этим быть, просто крепко держала Бренду и надеялась, что она заплачет. И до сих пор не знаю…

Бог ты мой, сколько ужасов творится вокруг нас, а мы и ведать не ведаем!..

Что-то в этом роде я и сказала Бренде, с тайной мыслью, что ей, возможно, пойдёт на пользу, если она сумеет подойти к пережитому как журналист.

— Ты никогда не задумывалась, — спросила я, — почему мы теряем столько времени на чтение всякой банальной ерунды, когда такие истории только и ждут, чтобы их поведали?!

— Какие? — сонно откликнулась она. Откровенно говоря, мне было не так хорошо, как ей, однополая любовь мне никогда не была по вкусу. Но Бренда выглядела удовлетворённой, ей, похоже, понравилось, и это главное. Удовлетворение всегда заметно. Лицо как будто сияет.

— Чёрт побери, такие, как та, что случилась с тобой! Тебе не кажется, что в наше время нельзя закрывать глаза на… на подобные вещи?

— Терпеть не могу, когда говорят "в наше время". Что, такое уж оно особенное? По сравнению, скажем, с эпохой Древнего Египта?

— Если сумеешь назвать хоть одного из фараонов, клянусь, я съем нашу палатку.

— Хочешь позлить меня, Хилди? Не выйдет, — она погладила меня по лицу, заглянула в глаза и прильнула к моей шее. — Разве не видишь, нет необходимости специально портить отношения. Это наша с тобой первая и последняя интимная близость. Знаю, близость тебя пугает, но не стоит…

— И вовсе она не пу…

— К тому же, подожди ещё, эмм, восемьдесят три года, и я перечислю тебе всех фараонов от Эхнатона до Рамзеса.

— Уй!..

— Я их вычитала из программы праздника. Но как следует я знаю только наше время, в котором живу, и в толк не возьму, почему ты считаешь, будто оно чем-то отличается от того, в котором выросла ты. Что, тогда не было растлителей малолетних?