Ничто из этого не вызывало у меня протеста, о чём я и сообщила, а потом переспросила:

— Так всё-таки как насчёт экспериментов над людьми?

— Мне от них не по себе, как и вам. Но это всё потому, что нас так воспитали: приучили смотреть на них как на зло. Мои дети свободны от подобных предрассудков. Всю жизнь я говорил им, что они должны быть способны задаться любым вопросом. И предпринять любой эксперимент, если только у них есть разумное предположение о его исходе. С этим я им помогаю, я и другие родители.

Возможно, на лице у меня отразилось сомнение. Что было бы вполне закономерно: я усомнилась.

— Предвижу ваши возражения, — сказал Смит. — Вы собираетесь напомнить мне старый довод о сверхчеловеке.

Я не стала возражать, и он продолжил:

— Думаю, пришло время рассмотреть его заново. Раньше этот аргумент звучал как упрёк: "Не играйте в бога!" Такая терминология вышла из моды, но суть упрёка осталась. Если мы собираемся поставить задачу генетическим способом улучшить людей, создать нового человека, то кому выбирать критерии? Так вот, могу сказать вам, кто их выбирает сегодня, но готов об заклад побиться, вы и так знаете.

— ГК? — недолго думая, предположила я.

— Идёмте, — откликнулся Смит и встал из-за стола. — Я вам кое-что покажу.

* * *

На этот раз мне оказалось весьма непросто за ним угнаться — было бы куда легче в лучшие времена, но не в нынешнем моём состоянии толстушки-кругляшки. Смит был одним из тех любителей идти напролом, которых нелегко отвлечь, если они решили куда-то направиться. Всё, что мне оставалось, это ковылять вперевалочку за ним по пятам.

В конце концов мы достигли основания корабля, о чём я догадалась главным образом потому, что остались позади коридоры квадратного сечения и повороты под прямым углом и начались беспорядочные хитросплетения ходов Великой Свалки. Вскоре после этого мы спустились на несколько ступеней и оказались в туннеле, прорытом сквозь твёрдый камень. У меня до сих пор не было ни малейшего представления о том, как далеко простирается эта сеть. Я заключила, что можно добраться до самого Кинг-сити, не выходя на поверхность.

Мы пришли на заброшенную, тускло освещённую станцию туннельного поезда. Вернее, заброшенной она была когда-то, а хайнлайновцы её восстановили: сгребли весь хлам на платформе в один конец, провели новое освещение и привнесли другие подобные штришки комфорта. Над серебристым сияющим рельсом парил шестиместный вагон устаревшего образца на магнитной подвеске. Дверей у него не было, краска облупилась, а на борту ещё читалась надпись "Маршрут: кварталы 5–9". А список давно не существующих остановок на этом маршруте не оставлял сомнений: наш малютка совсем старичок.