Заорал потому, что я схватил его за руку и, дёрнув на себя, с размаха приложил её об колено. Раздался хруст. Сломанная кость прорвала кожу, и хлынула кровь.

— А-а-а! — продолжал надрываться блондин, но я его не слушал, а раз за разом вбивал кулак в морду его шавки-брюнета.

Не убил только потому, что меня сзади по спине что-то сильно ударило, и я вместе со своей жертвой рухнул на землю.

Я тут же перекатился и, успев увидеть, как кто-то летит на меня, ударил ногами. Попал в грудь и тут же вскочил. Спина ныла, но третьему из двух отморозков тоже было не сладко, и я бы успел к нему, если бы четвёртая налетевшая справа фигура не снесла меня.

— Стража! Не двигаться! — крик подействовал как ушат холодной воды, ведь я уже был готов выхватить меч. — Руки за голову!

Я попробовал подчиниться, но из-за болящей после удара спины быстро не смог. Мне помогли и дёрнули одновременно за обе руки, отчего в глазах потемнело, и я заорал от боли.

Дальнейшее происходило как в тумане. Мне связали руки, подняли и, активно толкая, куда-то повели. Толпа расходилась не так быстро, как хотелось бы, и я регулярно на кого-то налетал и падал.

Благо идти было недалеко, и вскоре меня втолкнули в тёмное прохладное помещение. Протащили ещё немного и закинули в камеру. Лицом прямо в холодный пол.

— А руки! — прохрипел я, сплёвывая кровь с губ.

— У ребят попроси! — раздался в ответ ехидный голос. — И учти: за порчу городского имущества — штраф.

Каких нах.й ребят и какого нах.й имущества⁈

Эпизоды произошедших событий мелькали в голове. Я знал, что повёл себя очень глупо. При этом понимал, что повторял бы это снова и снова, а если бы мне, как в «дне сурка», дали возможность запоминать предыдущие попытки, то достаточно быстро я научился бы убивать всю тройку до прихода стражи.

— Помочь, братан? — раздался за спиной хриплый бас.

Вот как-то отложился у меня в голове стереотип, что когда к тебе в местах заключения сзади подходят, то «да» лучше не говорить…

— Верёвку развяжи! — как мог уверенно произнёс я, понимая, что «вы не могли бы помочь» тут вряд ли оценят.

— А ты мне что? — с наездом уточнил голос, но по секундной паузе и мимолётной неуверенности я понял, что надо давить.

— Башку тебе не откручу, когда освобожусь!

— Да ладно, ладно! — голос изменился, и я почувствовал, что руки коснулись верёвки.

Под городским имуществом стражник, видимо, её и подразумевал, но уж больно не солидно было просить относиться к ней с осторожностью

Через полминуты пыхтения давление на запястья ослабло, и вскоре я почувствовал, что свободен.