— Ага, «от мороза». Перегар тоже от мороза, наверное, — пробурчал я.

Бойцы громко заржали.

— Ну что, поросята, девок волинских хоть успели потискать? Или друг друга под одеялом щупали? — благодушно улыбнулся я.

— Га-га-га! Девок, господин! Они тут мяконькие! Га-га!

После этих слов Мабон залился краской, как помидор. Я же насторожился, когда обратил внимание, что его брат Агро корчит мне рожи, стараясь подать какой-то сигнал.

Элкмар Нейде и Матей ухмылялись во всю морду и смотрели куда-то мне за спину. Я немедленно обернулся. На крыльце харчевни, готовые к выезду, со своими вещами стояли Райсы.

У Бранки мило розовели от смущения щечки, а вот Круно еле сдерживался, чтобы не улыбнуться. Идрить его налево! Чего они так не вовремя вышли? Но я быстро взял себя в руки.

— Достопочтенные, прошу вас, размещайтесь вон там, — я указал на легко груженую повозку, заваленную волчьими шкурами.

Когда ставил задачу на покупку этой повозки, то убеждал себя, что таким образом беспокоюсь о своих будущих коммерческих партнерах. Но если быть честным самим с собой, я сделал это для Бранки.

Дождавшись, пока Райсы уложат свои вещи в повозку и разместятся сами, я наконец отдал команду на выдвижение:

— Слушай! В походную колонну по два! Прямо, шагом! Марш!

Когда немного отъехали от харчевни, послышалась команда командира взвода кирасир:

— Слушай! Песню, запе-вай!

И над домами столицы Варнии из луженых глоток моих кирасир взлетела песня:

Известен всем мой господин и смело я пою,

О том, что Шрам непобедим в застолье и в бою.

Никто не спорит ей-жи-ей, все знают — он таков,

Равно число его друзей числу его врагов.

Он ест и спит в седле коня, презрев жару и холод.