— И все?

— Я не знаю, — Леви чуточку осмелел и аккуратно взмахнул руками. — Есть второй блок, нас туда не пускают.

— Показывай этот блок.

— У меня нет пропуска, там…

— Быстро!

Когда впереди показалась тяжелая стальная дверь, мой сопровождающий скорчил виноватую гримасу и опять махнул руками:

— Закрыто, а у меня пропуска нет. Там профессор, он… стойте, нет! Не надо!

Пистолет негромко щелкнул и голова ученого забавно дернулась от прошедшей сквозь нее пули. Я равнодушно оттолкнул в сторону падающее тело, после чего закрепил две оставшиеся мины напротив дверного замка, отступил за угол и осуществил дистанционный подрыв. Пространство вздрогнуло, раздался гулкий грохот и целый участок стены обвалился на пол. Дверь, как ни странно, уцелела, но проход все равно образовался.

Профессор действительно оказался внутри лаборатории — в отличие от своего подчиненного, он полностью сохранил присутствие духа и лихорадочно набирал какие-то команды на подключенной к огромному дисплею консоли.

— Назад! Отошел назад!

Ученый злобно оскалился, еще несколько раз стукнул по клавиатуре, но закончить начатое не успел — я бесцеремонно схватил его за плечо и швырнул на пол.

— Лежать. Не двигаться.

В помещении до сих пор клубилась пыль, но рассмотреть обстановку она не мешала. Судя по всему, здесь находился экспериментальной отсек — мой взгляд сразу же зацепился за длинные стеклянные контейнеры с водой и какими-то непонятными субстанциями, а еще через секунду я увидел выведенное на один из мониторов изображение с камер наблюдения. Правда, вид располагавшейся по центре небольшого бассейна черно-синей массы ни капли не прояснил ситуацию.

“Зафиксировано приближение авиации. Зафиксировано приближение наземных сил. Необходимо форсировать допрос.”

Я оглянулся по сторонам, затем подошел к наполненному реагентами шкафу и достал из него длинную непрозрачную бутыль с тревожной красной маркировкой. Вернулся обратно, ударом ноги переломил голень продолжавшего лежать ученого, а затем начал поливать его вторую конечность едко пахнущей жидкостью.

— А-а-а! — в истошном вопле профессора боль причудливо перемешалась с возмущением. — Что ты делаешь? Что ты делаешь, тварь?!

Вести допрос в громоздком и совершенно не предназначенном для этого экзоскелете было чертовски неудобно, поэтому я активировал гравитационную сцепку, вышел наружу и достал из внутренностей брони две металлических ампулы с подходящей к случаю химией.