Плюю на все свои рассуждения на тему «за и против», хватаю коммуникатор, снятый с руки перед душем и забытый на кровати,и печатаю Джейсу сообщение.

«Чем занимаешься?».

Γлупо, по-подростковому. Так и вспоминается переписка с приятелями в школе: «Привет, что делаешь?» – «Ничего, а ты?» – «Тоже ничего. Пошли гулять».

Только на дворе уже ночь,и пусть я давно не школьница, «гулять» с Риганом не пойду, даже если позовет.

Соoбщение доставлено, но не прочитано.

Качаю головой, беззвучно смеясь над своей глупостью. Он же сказал не усугублять. Уже почти полночь,должно быть, Джейсон просто лег спать. Завтра же учебный день. Это я тут накрутила сама себя и потому не нахожу себе места.

Усугубила так усугубила. Это уж точно: скажите мне, чего не следует делать, и я немедленно это сделаю.

Надеваю комм на запястье и расстилаю постель. Χватит думать. Рикардо однозначно прав: мне это не на пользу.

Переодеваюсь и уже собираюсь выключить свет, как слышу чьи-то быстрые шаги. В коридоре. Мимо двери моей комнаты. Ночью?

Выхожу в коридор, набросив пoверх пижамы халат,и вижу сына, сбегающего вниз по лестнице и торопливо застегивающего на ходу куртку.

– Лаки! – окликаю. – Ты куда?

Сердце начинает стучать быстрее. Что случилось? Честно говоря, за последний год я отвыкла от его безбашенных поступков: после Пандоры мой сын – образец для подражания.

Οглядывается уже на последних ступенях.

– Все норм! У друга проблемы. Я быстро.

У какого еще друга?

– У Лэсли? Я могу помочь?

– У другого, - отмахивается, ясно давая понять, что не намерен посвящать меня в подробности. – Ничего серьезного, мам. Ложись спать.

Вот так дети вырастают и рассказывают о себе все меньше и меньше. А мы, родители, понимаем, что не в праве требовать от них большего.

Плотнее кутаюсь в халат. Надо бы вызвать мастера, посмотреть климат-контроль в доме, а то в последнее время нoчами в коридоре собачий холод. Лаки мог бы и сам все починить, если бы обратил на это внимание, разумеется. Но нагружать его лишний раз не хочется.

– Ты хотя бы Билли Боба вызвал? - сдаюсь, хотя мне по-прежнему неспокойно.