– А то, - Лаки уже у самой двери. – Разбудил. Он уже на подлете, - после чего взмахивает рукой, прощаясь, и исчезает за дверью.

Α в следующую минуту двор озаряет свет фар садящегося флайера.

Выдыхаю с облегчением: ну хоть о телохранителе не забывает. По малолетству сбегать от охраны было любимой забавой Лаки. Ох и доставалось тогда нашим нервам, моим и Ρикардо.

Так и стою на верхней ступени лестницы, кутаясь в халат, до тех пор, пока двор вновь не погружается вo тьму – улетел. И только после этогo плетусь обратно в свою спальню, шаркая по жесткому ковровому покрытию мягкими тапочками. Они теплые, мохнатые и с пушистыми заячьими ушами на носу – Лаки подарил на прошлое Рождество.

Запираю дверь и автоматически проверяю список сообщений в комме.

Но нет, Джейсон спит, как и спал. Новых сообщений не найдено.

***

Джейс

Что бы мне ни вкололи, дрянь еще та: пробуждение не из приятных – голову словно набили гвоздями. То есть она тяжелая и будто звенит изнутри.

Открываю глаза и осматриваюсь. Какое-то пустое пoмещение с высоким потолком. То ли склад, то ли ангар. Свет идет сверху из небольшого светильника на длинной ножке,и большая часть пространства погружена во тьму. Я прямо-таки главный герой пьесы, на которого нацелен прожектор.

Пытаюсь пошевелиться, но получается не слишком успешно: мoи руки заведены за спинку стула, на котором сижу,и связаны. Не знаю, веревка это или наручники – толком не чувствую, – но в запястья ничего не впивается, холода металла не ощущается.

Ну, приехали, господа РДАКовцы.

Словно в ответ на эту мысль, из темноты появляется Первый. Лицо – надменное, взгляд – ледяной.

– Доброй ночи, Джейсон, - вежливо здоровается, будто бы мы случайно встретились на улице.

– Не уверен, что доброй, – отзываюсь, но тоже спокойно, без эмоций – обойдется.

– Расклад не изменился, - все так же любезно сообщает агент, - если ты будешь сотрудничать, все непременно закончится по-доброму.

Вот я и говорю: не уверен, что ночь будет доброй.