Да и жалко ее, честно говоря. Девчонка-то неплохая: не злая, не подлая.

Барбара несколько раз моргает, а затем опрометью выбегает за дверь, будто я плеснула на ее голые ноги кипятком.

Может, раз уж она меня так боится, заставить ее носить юбки не ниже колена официальным приказом?

Впрочем, мысли о Барбаре мигом вылетают из моей головы, стоит открыть почту. Естественно, я не удивлена имени в медицинском отчете – слишком уж много совпадений. Но причина – отравление.

Несколько раз пробегаю по строчкам глазами. Οстрое отравление… Обращался лично… За полчаса до полуночи… Постельный режим не менее двух суток… Пoкой…

Сначала мне хочется возмутиться, мол, какое ещё отравление?! Α потом понимаю, что мы с Риганом провели вчера большую часть дня вместе, но ни разу так и не поели. Как-то не до еды было. А мне и в голову не пришло, что его следовало бы покормить – это я могу сутками не вспоминать о еде.

После дня голодовки съесть что-то несвежее – вот тебе и отравление. А если поел где-то в общественном месте, потому и обратился в медпункт сам, а не вызвал медработников на дом.

Черт, чувствую себя виноватой.

Еще и сообщения написываю…

«Что делаешь?» – «Обнимаю унитаз!»…

Да уж.

– Барбара! – щелкаю клавишу интеркома.

– Д-да, капитан.

– Да выпей ты, наконец, успокоительное, - не сдерживаюсь.

– Д-да, мэм.

Р-р-р!

Спокойно, Морган, спокойно. К делу.

– Заполни соответствующие документы и оповести всех преподавателей, у кого завтра по расписанию занятия в группе 11А, что Джeйсона Ригана не будет еще один день.

– Сделаю, капитан. Я только…

– Сейчас, - отрезаю.