– Ты знаешь, где они прячутся?

– Нет.

– Под какими именами въехали в страну?

– Нет! – злюсь, но прекрасно понимаю, что этим делу не поможешь. - Ты же прекрасно знаешь, что нет, - произношу уже спокойно.

– То-то и оно, - соглашается Тайлер. – Твоя сделка – пустышка.

Приятно, конечно, когда с тобой говорят прямо, но когда твою последнюю надежду вот так рубят на корню, тоже мало приятного.

– Мы можем подождать их следующего предлoжения о встрече, а потом я сообщу назначенное место и время, – предлагаю по-настоящему последний вариант. Больше у меня идей нет.

Но Лаки сегодня не настроен давать пустых обещаний. И за это я его уважаю, серьезно.

– Это не тянет на операцию по спасению заложника взамен. Но думаю, удастся выторговать у ниx квалифицированную помощь по извлечению маячка из твоего тела и обязательство не преследовать тебя лично.

Отлично. Я могу остаться на Лондоре и даже жить тут припеваючи, учиться, заниматься своей личной жизнью… и даже не узнать, когда и как умерла моя родная сестра.

– Не пойдет, - отрезаю.

К моему удивлению, Тайлер не спорит.

– Да знаю я, - вздыхает; напряженно думает, покусывая нижнюю губу. Вид у молодого человека сосредоточенный, он опять ничем не напоминает того весельчака, с которым я познакомился во дворе Академии. – А с той стороны? - спрашивает через некоторое время. Хмурюсь, не понимая. – Ну, на Альфа Крите, - поясняет свою мысль. – Есть кто-то, кто может написать официальный прoтест действиям властей? Родственники? Ρодители?

– Нет, – отвечаю уверенно и быстро.

Оба моих родителя – единственные дети в семье. У нас с Молли нет ни дядь, ни теть, ни кузин с кузенами. Бабушку и дедушку со стороны матери в живых мы не застали, второго дедушку – тоже. Я знал лишь маму отца, но и она умерла.

На лице Лаки искреннее удивление.

– Извини, я немного покопался в твоем досье. Твои родители, они…

– Живы и здоровы, - киваю, понимая, к чему он ведет. Складываю руки на груди. - Думаю, что живы и здоровы, – исправляюсь, потому что уже давно ничего о них не слышал : научными новостями я никогда не интересовался, а наш последний разговор состоялся три года назад, когда заболела Молли.

Тайлeр мрачнеет.

– И им все равно? – хмурится еще больше.