– И с чего бы Рикардо Тайлеру соглашаться?

– Потому что я его любимый и, кстати, единственный племянник?

– Это вопрос?

Лаки усмехается; характерным жестом ерошит волосы на затылке.

– Это утверждение. Результат не гарантирую, но попытаться могу. Рикардо редко отказывает, когда видит, что для меня что-то действительно важно, - не успеваю задать вопрос, как он отвечает на него сам : – А для меня это важно.

Смотрю недоверчиво. Ну хоть убейте меня, не верю я в подобную бескорыстность. Да, объяснение с чувством вины из-за наркоторговли матери звучит правдоподобно. Но в эту причину прекрасно вписывается отправка письма в клинику моей сестры. Даже доставка аптечки среди ночи – вписывается. Α вот уговоры своего дяди, одного из самых влиятельных людей во Вселенной, вмешаться в дело зарубежной разведки – не вписывается категорически.

Наверное, все это настолько красноречиво написано на моем лице, что мне не приходится ничего говорить: Тайлер понимает сам.

– Я желаю Миранде счастья, - сообщает, не отводя глаз и смотря на меня в упор.

Он настолько серьезен, что я даже не знаю, как реагировать : сначала усмехаюсь, потом качаю головой, сжимая пальцами переносицу.

– Слушай, не хотелось бы тебя разочаровывать и заодно выбрасывать свою последнюю соломинку. Но если ты думаешь, что нас с Морган ждет свадьба, куча ребятишек и счастливая сoвместная старость…

Прерываюсь, потому что Тайлер продолжает смотреть на меня в упор своими ярко-зелеными глазами. Они настолько яркие, что у меня закрадывается сомнение, не линзы ли это.

– А ты не думаешь? - вот такой короткий вопрос в лоб.

Очередная проверка?

– А я никогда не загадываю наперед, - огрызаюсь.

В данный момент я дико хочу быть именнo с этой женщиной столько, сколько это возможно. Но обсуждать наши с ней отношения с ее сыном, тем более, давать какие-то обещания – не стану ни за какие коврижки.

– Ответ принимается, – усмехается Тайлер. - Но я серьезно. Попробую уговорить Рикардо.

Не похоже, что на этот раз он шутит.

Ρазвожу руками.

– Поговори.

Кто же его остановит? Точно не я, потому как надеяться мне больше не на что.