Лучше бы он дал мне пощечину…

– Рик, твоего брата больше нет, - только богу известно, чего мне стоит спокойно произнести эту фразу. - Давно. Много лет.

Тайлер смотрит в упор, и в его глазах – ревность. Ревность и боль. Мы все любили Александра,и мы все до сих пор тоскуем по нему.

Рикардо первым разрывает контакт взглядов. Быть уязвимым – его самый большой страх. Если он и раскрывается,то не более чем на минуту, а пoтом – все, глухая стена, а на передний план выходит обличье равнодушного подонка.

– В таком случае, нам не о чем больше разговаривать, - отрезает Тайлер, резко вскакивая на ноги. - Я думал, ты разумная женщина, а ты… – кто? Предательница памяти его умершего брата? Он не произносит этого вслух, но я будто слышу каждое слово, которое ему хочется бросить мне в лицо. - Организуй хотя бы «круиз» как следует. Χотя бы на это ты способна?

– Иди к черту, - шиплю в ответ.

– И тебе – не хворать, – отчеканивает в ответ.

После чего перекидывает пальто через согнутую в локте руку и с идеально прямой спиной шествует к выходу. «Цок-цок, цок-цок», - стучат по плитке холла металлические набойки его ботинок, словно капли воды по макушке.

Дверной замок щелкает, закрываясь. Слышен шум заводимых двигателей сразу двух летательных аппаратoв. А потом все смолкает.

Выдыхаю и швыряю полную кофе чашку в стену. Туда же летит тарелка и вилка.

Звон битой посуды, грохот. А я роняю лицо на руки и начинаю рыдать.

Не знаю, что со мной. Вроде бы Рикардо не сказал ничего из того, чего бы я не знала сама. К тому же, Тайлер – тот ещё любитель резать по живому; его слова никогда нельзя принимать близко к сердцу,иначе он задавит, уничтожит, даже не обратив внимание на то, что и кому сказал.

Но то, как он смотрел… Рикардо на полном серьезе считает, что с Риганом я предаю память Αлександра. И мне было бы трижды плевать, если бы меня саму не посещали те же мысли.

Я же клялась, клялась, что никогда и ни за что больше не полюблю ни одного мужчину, что Αлександр будет моим единственным. Я обещала его памяти, обещала себе. Я клятвопреступница. Я…

На этом месте связные мысли заканчиваются, и я просто сотрясаюсь от безудержных рыданий. Накопилось и требует выхода.

– Миранда, ты чего? - слышу испуганный голос Гая от входа.

У меня нет сил, не могу поднять голову. Не хочу, чтобы он видел меня такой. Так нельзя. Я сильная, я опора для мальчиков, мне нельзя быть слабой.

– Гай, иди спать, – доносится до меня ещё один голос.

– Но…

– Иди, ладно?