– Не бред, он прав. Я же обещала, а я…

– Брось, Рикардо просто привык. Ты для него как дополнительное напоминание об отце. Как фото в рамке. Он поймет. Дядя просто скучает, а ты помогаешь ему помнить.

– Мы все и так помним Александра, – шепчу.

– Хм.

Это хмыканье заставляет меня поднять глаза и посмотреть на сына. Должно быть, они у меня уже заплыли. Да и вообще я сейчас представляю жалкое зрелище.

– Что значит – хм? – спрашиваю куда громче, чем говорила до этого.

Лаки сжимает мои ладони чуточку крепче.

– Я почти его не помню.

– Но… – начинаю и обрываюсь. - Мне казалось…

– Мне было пять лет, – мягко напоминает Лаки, отпускает одну мою ладонь, протягивает руку и заправляет мне волосы за ухо. - И его никогда не было дома.

Во мне тут же зарождается внутренний протест.

– Ты хочешь сказать, Александр был плохим отцом?

– Нет. Я хочу сказать, мертвым свойственно забываться. Время идет. Мы что-то помним, что-то – нет. Но если мы будем постоянно воскрешать их в памяти,то перестанем жить сами.

Он спокоен и абсолютно серьезен. Α меня пробивает вновь. Мои плечи сотрясаются на этот раз от беззвучных рыданий.

– Тебе нужно его отпустить, – теперь уже Лаки переходит почти на шепот.

– Знаю.

Еще бы мне не знать, если все психотерапевты уже четырнадцать лет твердят мне об одном и том же.

– Что тебя беспокоит? То, что Джейс младше тебя?

Всхлипываю.

– При чем тут Джейс? - тем не менее возмущаюсь.