От ее прикосновения меня словно бьет током. Нетерпеливо отнимаю руку. Вижу в глазах матери обиду, но ничего не могу с собой поделать – не сейчас.

– Случилось то, - говорю как есть, – что Γай подслушал наш разговор с Рикардо и узнал, что его мать не погибла, а была убита. Мной.

Внимательно слежу за реакцией родителей. И нет, мне не обидно и нe больно – скорее, забавно. Что же они, смирились с тем, сколько жизней я отняла на Эйдане, а известие об ещё одной моей жертве повергает их в шок?

Отец поджимает губы и молчит. Мама бледнеет.

– А ты ее правда убила? – спрашивает с таким видом, будто не верит своим ушам.

– Да, - отвечаю твердо. Смотрю матери в глаза и не отворачиваюсь.

Гляди на меня мама, гляди и увидь, наконец, во всей красе. Это я, твоя дочь. За моей спиной горы трупов и реки крови. Неужели ты об этом забыла, погрузившись в сентиментальную чушь и решив, что на старости лет пора всем помириться и жить дружно? Да, я такая. Α ты… а ты снова смотришь на меня, а видишь кого-то другого. Смотришь сквозь меня.

– Зачем? - требует пояснений отец.

– Α затем, что эта бешеная сука Изабелла, мамаша Гая, производила «синий туман», держала несколько сотен рабов и чуть не убила моего племянника, - высказывается Рикардо.

При Лаки.

Мне хочется схватиться за голову, но я просто стою и смотрю. Мне кажется, я не смогла бы пошевелиться, даже если бы хотела.

Лаки, до этого стоящий к дяде вполоборота, резко поворачивается к нему. В его глазах такая лютая боль, что мне сводит внутренности.

– Она. Была. И моей. Матерью, - напоминает, чеканя каждое слово. - А, к черту! – разворачивается и решительно шагает к двери.

На этот раз Риган его не останавливает, а, наоборот, отступает с дороги. А Лаки уносится прочь, не дожидаясь ни Билли Боба, ни ответной реакции на свои слова.

Понимаю, что бессмысленно бежать за ним сейчас, глупо пытаться остановить.

Джейс перехватывает мой взгляд, кивает.

– Я за ним присмотрю, - и тоже выскальзывает за дверь.

Поворачиваюсь к Рикардо.

– Доволен? – мой голос звучит ровно, без эмоций и обвинений. Просто интересуюсь.

Как я могу кого-то в чем-либо обвинять, когда все, что происходит сейчас, результат череды именно моих неправильных поступков? Нельзя было скрывать от Гая правду, нельзя. Я ведь всегда знала, что правда откроется, как ее ни скрывай, но тем не менее так и не призналась.