Беззвучно смеюсь над своими же умозаключениями. Ты уже оправдываешь его, Мoрган? Уже ищешь доводы в его защиту? Он мог собираться признаться в чем угодно, но сейчас наверняка скажет, что именно в этом. Но разве я уже смогу поверить? Так, как верила. Так, как мне хочется ему верить.
Александр точно так же верил Изабелле. Шпионка… Шпион?
Я уже знаю, что не смогу так – все равно пойду в СБ, чтобы лично встретиться с Джейсом и задать ему вопрос о наших отношениях, глядя прямо в глаза. Пусть солжет, но я хочу услышать это из его уст…
Дверь открывается,и я резко встаю на ноги.
Да, я позвонила домой, едва появилась такая возможность,и сообщила родителям о том, что произошло с Лаки; попросила как можно мягче и не драматизируя передать Гаю известие о травме его брата. Но я все равно почему-то не ожидала увидеть Гая в госпитале прямо сейчас.
У мальчика взъерошенные волосы, как перья у птички на ветке в зимнем лесу, a глаза лихорадочно блестят. Он замирает в дверях, а его взгляд этой самой птичкой мечется от меня к Лаки на койке, от брата – ко мне.
Стою, вытянув руки по швам, чувствуя себя немой каменной глыбой. Я не знаю, что сказать и как себя вести. Поздороваться? Подойти? Мне хочется обнять Гая, сказать что-то утешающее, но мне страшно его спугнуть – он имеет правo тут находиться.
В палату заглядывает Дерек; кивает мне и снова скрывается в коридоре, чтобы не мешать.
Время не просто замедлилось – оно остановилось. Словно есть только я, Гай и Лаки – два одиночества у кровати третьего, самого дорого человека для нас обоих.
По-прежнему ничего не говоря, молча вытягиваю вперед руки, раскрывая объятия. Α Гай шмыгает носом и бросается ко мне.
– Миранда, он же не умрет? Не умрет? - шепчет мне в плечо, крепко прижимаясь к моей груди.
– Конечно же Лаки поправится, - шепчу, гладя его по волосам. – С ним все будет хорошо, конечно.
И Гай затихает – верит мне.
И я верю. Верю в то, что пока мои мальчишки со мной, я со всем справлюсь, как бы больно ни было…
***
***Дом.
Взволнованные родители.
Еда, вкуса которой я не чувствую.