— Предоставляю это тебе, — сказала Анжелина. — Меня пригласили на чай.

— Приятного чаепития. И спасибо за деликатный подход.

Но в Бильбоа — равно как и паре десятков седобрадых старейшин, сидевших позади него, угрюмо насупив брови, — не было и намека на деликатность.

— Что ж, господа, — бросил я холодно и мрачно им под стать. — Перед нами стоит проблема, нуждающаяся в решении.

Когда я вернулся на корабль, всепонимающая Анжелина протянула мне большой стакан с холодной янтарной жидкостью, как только я рухнул в кресло.

— Убедить их было не так-то просто, но рано или поздно я должен был взять верх. Я разъяснил им, что единственный способ сбыть с рук и нас, и наши омерзительные пищевые пристрастия — это отвести нас в город. Выступаем сегодня же вечером с наступлением сумерек. Когда доберемся, подводы будут ждать нас в глубине леса, чтобы отвезти обратно. Если они все сделают, я обещал, что мы покинем их в течение двадцати четырех часов.

— Думаю, я буду скучать по Флорадоре и новым друзьям. Они в самом деле чудесные люди.

— Согласен. Но, боюсь, мы-то им не очень по вкусу. Ну, чувствую, настало время малость передохнуть. Завтра с рассветом день будет очень-очень хлопотный.

Обещанные подводы для нашего воинства уже ждали, вытянувшись длинной вереницей. Солдаты-фермеры оживленно болтали между собой, радуясь перерыву в повседневной рутине. Сомневаюсь, что они до конца понимали, что мы затеваем. Да им-то это и незачем. Мы отрепетировали назначенные им роли и лихо освоились с хитроумным делом прятаться за деревьями. Шагнуть вперед, когда будет велено. Громко закричать, потрясая деревянными ружьями. А затем снова отступить за деревья. Потребовалось провести не одну и не две репетиции, прежде чем они проделали эту чудовищно сложную процедуру без сучка без задоринки. Они везли с собой корзинки с едой и крепким сидром, воспринимая все происходящее как корпоративный пикничок. О, святая простота!

Довольно! Не годится всю дорогу изводить себя тревогами. Я знаю, что надо сделать, и сделаю это. Отобрав кувшин у проходившего мимо мужлана, я надолго присосался к нему. И тут же явилась Анжелина, соблазнительно облаченная в черное.

— Твоя фуражка. — Она протянула мне нечто завернутое в дерюгу. — Им пришлось пронести ее контрабандой, но они прямо превзошли себя.

Сорвав обертку, я прямо охнул:

— Жуть!

В хорошем смысле. Чернее черного. Длиннейший черный козырек, а сверху, по всей тулье, изысканный узор из черепов и скрещенных костей. Я натянул ее, и Анжелина зааплодировала.

— Чрезвычайно внушительно!