И триумфально понес мундир на корабль, где с радостью узнал, что Штрамм закончил все металлические религиозные регалии. Мы созвали военный совет на мостике, где мой новый мундир стал объектом всеобщего восхищения. А с иконостасом на груди он выглядел еще внушительнее.

— Я перебрала всю твою обувь, — сообщила Анжелина. — У тебя есть черные альпинистские ботинки, вписывающиеся в картину просто идеально. Но тебе нужна какая-нибудь форменная шляпа.

— Считай, что уже есть. Я просто сделаю то же, что и с мундиром, — сублимирую все самые омерзительные головные уборы в одну похоронно-черную и устрашающую фуражку. Смогут твои дамы ее соорудить?

— У них есть замечательные праздничные головные уборы, так что я уверена, что смогут.

— Дела идут как нельзя лучше, — резюмировал я. — Прямо вижу, как все это происходит. Наш караван подвод, запряженных волами, выезжает с сумерками, и на место мы прибываем перед рассветом. Войска выстраиваются на опушке. Устанавливается усилитель, а я оседлываю мотоцикл. По сигналу раздается душе- и ушераздирающий рев труб, и я бросаю мотоцикл вперед. И…

Мой голос упал до шепота и стих, и все выжидательно подались вперед…

— И… чего-то не хватает.

— Чего же? — негромко выдохнула Анжелина вопрос, терзавший всех присутствующих.

— И мы должны устроить что-то воистину впечатляющее. Что-то потрясающее вроде огненного столпа…

— Нет проблем, — отреагировал Штрамм. — Не знаю, доводилось ли вам слыхать о термите?

— Еще бы! Я пользовался им… э-э… для строительства. — Правильней было бы сказать «для разрушения».

— А я вот слышу впервые, — сказал капитан.

— Это смесь предельно измельченного оксида железа и алюминия, — пояснил Штрамм. — Используется в основном для сварки.

— Или устройства грандиозных огненных шоу! — подхватил я. — Но манипулировать им опасно.

— Нет, если запал правильный. И какая-нибудь пусковая установка. Погляжу, что сумею сварганить.

— Пожалуйста, постарайтесь! — возликовал я. — Господа… и дама, план сложился окончательно!

— В самом деле? — не без раздражения осведомилась Анжелина. — И какую же именно роль играю в нем я?

— О свет моих очей, ты сделала его осуществимым благодаря этому замечательному мундиру!

— Понятно. Дамочка сидит себе в швейной комнате, пока бравые мужчины отправляются на войну…

— Вовсе нет! Просто это работа для одного…