Светлый фон

Что это за Япония, млять⁈ Дура, тебе не больше семнадцати!

Вздохнул.

— Я просто её игнорирую. Для меня нет боли.

— Вы должны были пройти через настоящий Ад! — с придыханием пробормотала барышня. — У вас сердце воина!

…это сейчас так модно называть тех, кто западает на рыжих?..

В принципе, с того момента для меня мало что поменялось, так что, в какой-то степени, я действительно был воином.

— Давай начистоту, — потёр глаза я, чувствуя, что уже начинаю уставать. Вот тебе и бессмертное тело, зависимое от психологического состояния. — Что ты от меня хочешь?

Суровая барышня выдохнула, вновь войдя в «рабочий режим».

— Я чувствую, что вы можете меня научить пути воина, — поклонилась девушка, что в ночнушке смотрелось откровенно странно.

— Тебе нужно победить Короле… — я кашлянул в кулак. — Короля Демонов.

— Вы сами сказали, что одного Кен-куна будет достаточно, — парировала магическая мечница.

— И тебя совсем не беспокоит его безопасность? — нахмурился я. — Или безопасность той синеволосой девочки?..

Теперь японка задумалась по-настоящему серьёзно. Она вытащила из ножен катану, осмотрев её сверкающее лезвие.

— Я беспокоюсь как за Изуми-тян, так и за Кен-куна, но мне кажется, что я лишняя в их компании. Изуми-тян будет только рада моему уходу.

— Поверь, — иронично улыбнулся я, наблюдая за тем, как образ уставшей огненной драконихи постепенно рассеивается. — По-настоящему лишней ты будешь с нами. Да и нечему мне тебя учить. Те же Богини могут дать тебе намного больше, система у них отработана.

— Безалаберны, беспечны и наивны, — жёстко припечатала явно разочарованная в Богах девушка.

И сказать нечего. Единственный божок, который вызывал у меня положительные эмоции, был создатель моих новеньких штанов.

— Я отказываюсь, — пожал плечами я, развернувшись, больше не желая продолжая разговор. — Мне хватает и моей компании. Занимайся тем, ради чего тебя призвали.

Не собираясь больше слушать попытавшуюся что-то сказать девушку, молча подошёл к Мари и драконихе. Пламя её проекции становилось всё слабее.

— Она умирает?