Мы с Севро в нашем отчаянии совершенно позабыли про этого человека. Я достаю свой помятый датапад и запускаю программу. Осталось десять минут до взрыва бомбы в голове Аполлония.

– Ты человек слова? – спрашивает Аполлоний.

Смотрю на него и не вижу ничего, что я мог бы оценить. Это всего лишь убийца, спасший мне жизнь. Но все зло, обрушившееся на нас сегодня, все ошибки, которые я совершил, – не что иное, как результат моей гордыни и посеянного мною двуличия.

– Сегодня – да. – Я деактивирую бомбу. – Венера твоя, если сможешь ее взять.

– А заложники? – не отстает Аполлоний. – Члены семейств Картий и Сауд, которых ты мне обещал?

– Нам они нужны больше, – говорю я и бью по блоку управления люком. Трап втягивается внутрь, и последнее, что я вижу на этой планете, – искаженное яростью лицо Аполлония.

Мои люди помалкивают, когда я возвращаюсь к ним в пассажирский отсек. Я сажусь в свое кресло, Коллоуэй поднимает челнок, и мы пристраиваемся в хвост «Нессу». Снаружи доносятся раскаты грома – это фрегат стреляет по преследующим нас истребителям Сообщества. По интеркому я слышу, как Севро рычит на преторов Сообщества, показывая им изображения заложников из семейств золотых, которые сидели на гауптвахте «Несса». Даже сейчас, когда я горюю о своем сыне, мы используем сыновей и дочерей золотых Венеры, чтобы сбежать отсюда. Темная ирония происходящего не ускользает от меня. Лишь любовь родителей к своим детям не дает орудиям Венеры уничтожить нас. Они не стреляют, и я думаю: поступил бы я так же, если бы мой враг оказался у меня в руках?

Я не прощаюсь по интеркому с Севро, Крошкой и Клоуном – с друзьями, которые были со мной полжизни. Кто-то думает, что я верю в собственный миф, что я, по сути своей, одинокий вихрь. Я же знаю, что это не так. Я концентрировал в себе силу окружавших меня людей. Они уравновешивали, вдохновляли, закаляли меня – Рагнар, Фичнер, Лорн, Эо, Севро.

Теперь я нахожусь в обособленном мире, где царит молчание, в то время как одни мои друзья лежат мертвыми, а другие возвращаются к моему сыну – а я мчусь прочь от них, на войну. И сопровождают меня лишь потрепанная гвардия упырей, старый заключенный и девушка, которой нет еще и двадцати.

Я чувствую себя потерянным. Но в пустоте, удаляясь от своих друзей, я ощущаю кое-что еще. Нечто такое, чего не чувствовал уже давно. Повелитель Праха заявил, что он не похищал моего сына. Но я знаю, что это был его замысел. Детей похитил тот, кто не был мне другом. Они с Аталантией выставили меня дураком. Она думала, что я брошу свою армию, свой флот и помчусь домой спасать сына. Но она еще не знает, что́ разбудила во мне.