– Где остальные? – спросил я на стандартном, чтобы не провоцировать беспорядков. – Сириани, где остальные?

Сьельсины начали приближаться к столу, переговариваясь не словами, а осторожными выверенными шажками, какими стая подходит к вожаку. Их подбородки были вздернуты, шеи оголены, губы раздвинуты. Они ждали реакции великого князя.

Но тот смотрел только на меня. Наклонившись так, что тонкие цепочки на его рогатой голове всколыхнулись и засверкали в алом сиянии светильников, он вцепился обеими руками в стол.

– Там же, где были все это время, – ответил он на чистейшем галстани. – У меня на попечении.

Один из придворных в белой тунике подобрался слишком близко к столу, и Пророк переключил внимание на него. Он зашипел, выпятив челюсть и обнажив черные десны и прозрачные зубы так, что его плоское лицо перестало быть таковым. Низшее существо отпрянуло и упало на колени.

Мне на миг показалось, что я смог вырваться с кресла – и из своего тела.

– На вашем попечении? – повторил я, тряся головой. – Северин говорила, корабль уничтожен со всем экипажем.

Я не слишком ей верил, но все же…

– Она yukajji, – ответил Пророк. – Yukajjimn свойственно лгать…

Он снова отвлекся на дрожащее на коленях существо. Между безволосыми бровями ксенобита протянулась складка.

– …но ее ложь послужила правде, потому что помогла мне.

Сьельсины вокруг нас ерзали в голодном нетерпении. Я практически слышал, как слюни капают с их клыков. Они ждали удара гонга, сигнала хозяина.

– Мне хотелось, чтобы ты считал, что остался один, потому что так и есть. Твоей команде не удалось сбежать с Падмурака. Им не уйти от судьбы, как и тебе.

Я зажмурился, сдерживая хлынувшие слезы.

Великий продолжил спокойным, но острым, как осколки стекла, тоном:

– Никто не знает, что ты здесь. Никто не придет на помощь.