– Да не важно! – ответил я, повысив голос, чтобы не сорваться. – Моя смерть не будет иметь значения. Имперский флот превосходит ваш в десятки тысяч раз. Силы несопоставимы.
– Силы… – повторил Пророк. –
Открыв глаза, я отметил взглядом всех собравшихся вокруг сьельсинов, удерживаемых от пиршества лишь страхом перед Пророком и его троном. Сириани по-прежнему говорил на стандартном, лишь для моих ушей, и мне пришлось напомнить себе, что я тоже аэта, а когда говорят аэты, сьельсины слушаются, какими бы голодными они ни были.
– Думаешь, это
Он посмотрел на распростертого придворного и произнес:
–
Существо подняло голову, и Князь князей указал ему рукой:
–
«Иди».
Сьельсин встал, чернильными глазами следя за когтистым пальцем хозяина, указывавшим на край уступа, на котором мы все находились. Я тоже посмотрел туда. Внизу зияла черная бездна. Я не мог даже представить, насколько она глубока и широка. Там царила тьма, как тьма ночи или космоса, только без звезд, без света, если не считать алых светильников.
Приговоренный сьельсин дернул головой в сторону, как будто у него был нервный тик, но я помнил, что этот жест означал согласие. Он не возмущался, не ругался, не молил о пощаде. Придворный в белой тунике попятился к обрыву, широко раскрыв глаза и не мигая. Оглянулся через плечо в нескольких шагах от края и повернулся навстречу забвению. Он помешкал лишь мгновение, прежде чем шагнуть в пустоту.
И исчез с тихим шорохом шелка и волос.
Исчез. Пропал.
Никто не шелохнулся и не издал ни звука. Некоторые лишь неуклюже переступили с ноги на ногу, но большинство обнажило шею в знак покорности демоническому царю. Ни один не бросил ему вызов, ни один не поставил под сомнение его превосходство. Я молчал, ожидая, что скажет великий князь. Сириани обвел взглядом придворных, оскалив прозрачные зубы в нечеловеческой ухмылке.
–