– Anamnato qiaqara o-Aeta ba-Aetane, – высоким неровным голосом поприветствовал он, обнажив горло в знак повиновения. – От имени своего хозяина, аэты Гуримы Пеледану, правителя Пятидесятой ветви рода Имнун, я, презренный раб, принес вам дары.

Он поднял свободную руку, подзывая младших жрецов к ящику.

Пророк нарочито лениво сделал одобрительный жест.

Младшие баэтаны опустили сундук на пол, повернув его к Пророку. Сундук был огромным и унылым на вид, сначала я даже принял его за гроб. Двое слуг распахнули крышку, и герольд поднялся, представляя содержимое Князю князей.

– Оружие, о великий владыка! – воскликнул он, демонстрируя Дораяике меч. – Трофейные клинки юкаджимн! Шесть раз по двенадцать дюжин и семь, завоеванные в битве!

Герольд сжал пальцы, и до меня дошло. Внутри все перевернулось, как от тяжелого удара. В зеленом сумраке зала расцвел клинок из высшей материи, белым сиянием озарив барельефы, на которых энары – с четырьмя, шестью, восемью и более ногами – шагали среди звезд.

Шесть раз по двенадцать дюжин и семь.

Я безмолвно сосчитал в уме, как смог. Число было близким к тысяче. У меня в прямом смысле отвисла челюсть, и раненая щека отозвалась болью. Число символизировало не несметное богатство, равное экономике целой планеты, а трагедию. Каждый меч принадлежал рыцарю Соларианской империи, и я понимал, что на одного павшего рыцаря приходился целый павший легион.

– Достойный дар, – спустя мгновение произнес Дораяика, и у герольда вырвался вздох облегчения. – Положи оружие, раб! Где твой хозяин? – спросил Дораяика, когда его приказ был выполнен.

– Здесь, Дораяика! – раздался крик с порога, и в дверях появился сьельсин в зеленых доспехах и тунике в тон флагу на посохе герольда, сопровождаемый скахари.

Рога на его голове были украшены серебряными колпачками, на лоб спадали серебряные цепочки, родня его с джаддианской куртизанкой. В бровях и скулах торчали нефриты, на пальцах красовалась россыпь нефритовых колец.

– Ты позвал, я пришел!

Когда младший князь приблизился, Дораяика встал. Пеледану упало на колени перед пророком.

– Твой оракул! – воскликнуло оно, выставляя напоказ горло. – Твое послание! Неужели время пришло?

– Raka, – ответил Сириани. – Да.

Пеледану зажмурилось и прошептало что-то, чего я не расслышал.

Князь приблизился к краю помоста и встал спиной ко мне.

– Ты по-прежнему чтишь древние обычаи? – нависнув над Пеледану, спросил он.