– Iukatta!

Я обернулся.

В конце коридора, перпендикулярного тому, по которому пришел я, стоял одинокий сьельсин. Судя по прорезиненному серо-зеленому комбинезону, похожему на примитивные скафандры, которые носили слуги Отиоло, отправленные на Эмеш, солдат был не из войска Сириани. Мы пристально посмотрели друг на друга. Кажется, сьельсин не узнал меня, но точно понял, что я человек. Перепонки на пустых бездушных глазах ксенобита заморгали. Если бы я не потерял фазовый дисраптор, то мог бы просто застрелить его.

– Yukajji! Shuga o-yukajji! – закричал сьельсин, повернувшись назад.

Я с грохотом распахнул дверь и бросился вниз. Здесь ступени были более широкими и плоскими, а повороты – менее крутыми, чем на предыдущей зигзагообразной лестнице. Я едва не полетел кубарем вниз.

– Меня заметили! – передал я по рации. – Корво, вы где? Меня заметили!

– Не останавливайся! – ответила Валка. – Реактор запущен, можем стартовать в любой момент!

Дверь за спиной снова громыхнула, и я услышал лязг когтей. Чтобы не упасть, я схватился за поручень правой рукой. Проклиная вывихнутую лодыжку, я поскакал вниз, отчаянно стараясь не попасться на глаза преследователям. Судя по шуму, сьельсинов было около десятка. Когда-то я мог в одиночку справиться с шестью берсеркерами-скахари. Когда ты защищен энергетическим полем, а в руке у тебя меч из высшей материи, такие противники вполне по зубам. Но в моем нынешнем состоянии? Что шесть, что полмиллиона, собравшихся у черного храма снаружи. Все одно. По крайней мере, у этих сьельсинов не было нахуте или же они по какой-то причине их не использовали.

Палубы, располагающиеся ниже уровня «Г», обозначались не буквами, а мандарийскими цифрами, нарисованными красной краской на сером металле. Чуть ниже обозначение дублировалось мелкими имперскими цифрами: «70. Восемьдесят четыре».

Я навалился на рычаг, и тот закряхтел. Потянув дверь на себя, я сильно ударился ногой, но меня защитили поножи. Я неуклюже перескочил через порог, браня непослушные ноги. Сойдя с лестницы, краем глаза заметил наверху движение.

– Uimmaa o-tajun! – кричали по-сьельсински. – Kisurraa! Qita! Qita! Qita!

Дверь захлопнулась, на миг отрезав голоса. Коридор вел налево и направо, а стена напротив, с трапециевидными окнами, располагалась под небольшим уклоном.

Направо или налево?

Я пошел налево, глядя в наклонные окна по правую руку от себя. Увидев гигантские магнитные колодки, которые удерживали корабли в трюме, я понял, что они пусты.