— Это неизолированный провод, Дашенька. По земле его не кинешь. Теоретически, можно построить воздушную линию, только мы провозимся до конца месяца. Смысл?

— Да это я так, к слову. — пошла на попятную девушка. — Вдруг мы еще найдём нормальный провод?

— Ну, если нам действительно попадётся несколько сотен метров провода, тогда и подумаем. Давай, что ли, ящики вскроем?

Сказано — сделано. В первом же ящике оказались книги. Одинаковые коричневые томики, в толстой обложке, с золотым тиснением, явно не дешёвые. На немецком, разумеется. С обложки строго смотрел сам фюрер.

— «Моя Борьба». — прочла Даша. — Чувство юмора организаторов иногда меня удивляет. Они сюда свезли идеологическую литературу гитлеровцев, что ли? Там смесь для огнемёта ещё осталась?

— Более чем. — я вскрыл следующий ящик, и следующий, и следующий… Книги, книги, книги. Разных форм и расцветок, но на каждой красовался орёл Третьего Рейха. — В принципе, несколько томов можно забрать, у нас бумага опять закончилась. Так, а здесь что-то другое. Ты что-нибудь в искусстве понимаешь? В живописи?

В очередном ящике вместо книг были аккуратно уложены… картины. Прямо так, с рамами. Аккуратно проложенные соломой. Я осторожно доставал раритеты — а это, без всяких сомнений, были именно раритеты — и ставил рядком к стене. На нас холодно взирали портреты давно умерших людей, звали в даль пейзажи, просили к столу натюрморты…

— Охренеть. — после некоторого молчания сказала Даша. — Я не разбираюсь в картинах, но вот эту я точно видела в Эрмитаже… Боюсь даже представить, сколько оно всё стоит… И что оно здесь, чёрт побери, делает.

— Видимо, это склад награбленного немцами в годы войны, того, что они не успели вывезти. Правда, если ты эту картину видела в Эрмитаже, то это просто качественные копии. Или некачественные, ничего в этом не понимаю. Или… Или подделка висит в Эрмитаже. Но я в это, почему-то, не верю.

— Я тоже. В любом случае, можно в домике пару штук повесить, сойдём за ценителей искусства. Давай смотреть дальше?

Картины нашлись ещё в трёх ящиках. Потом пошёл явный антиквариат: какие-то кубки, вазы, посуда — всё очень хорошо упакованное, чтобы не разбилось. Один из ящиков был набит какими-то совсем древними штуками — костяные ножи, каменные орудия труда и оружие. Это мы даже трогать не стали. И ещё в десятке ящиков находились наличные деньги, аккуратно упакованные в пачки. Рейхсмарки, разумеется.

— Ну? — воззрился я на подругу, явно ошалевшую от такого количества концентрированной культуры за раз.

— Книги — сжечь. — ответила Даша после некоторого раздумья. — В сортир положим наличку, банкноты помягче будут. Остальное оставим тут, куда нам всё это складывать? Хата не резиновая. Я несколько картин выберу, на стены повесим. Красиво будет. И вазу… вот эту. И эту!