— Спасибо. — Даша поднялась на ноги. — Теперь, как ни странно, я чувствую себя гораздо лучше. Предлагаю продолжить этот вечер с того, от чего нас вчера столь беспардонно отвлекли.

— В смысле? — не понял я.

— Помыться бы, говорю, надо! — засмеялась подруга. — Я вчера хоть в ручье искупалась, а ты как был поджаренный после схватки с джинном, так и остался. Я всю ночь не могла понять, откуда копчёным салом пахнет!

— Вот не нужно грязных инсинуаций! — парировал я. — Сала во мне совсем немного, особенно теперь.

— Да шучу я! Но баня бы действительно не помешала.

Возражений с моей стороны не последовало. Но подходили мы к старой землянке с опаской — Бегемот, конечно, провёл разведку, но это было утром, и за это время в бане вполне могло завестись всё, что угодно. Однако, ничего опасного не обнаружилось, и мы с удовольствием вымылись и попарились, хоть я опять не стал разводить обычный огонь, обошёлся жаром Камней. Ну да и ладно, главное — результат.

Пока я шарился по болотам, отстреливая мертвяков, Даша приготовила роскошный ужин — томлёная бобрятина с луком, картофелем и кучей каких-то трав и корешков. Зверский аппетит подруги уже малость поубавился, но она всё равно уничтожила порцию втрое больше моей. А потом мы сидели на балконе, потягивая коньяк, заедая остатками вчерашней колбасы и любуясь догорающим закатом.

— «Я вижу, как закат, стёкла оконные плавит. День прожит, а ночь оставит тени снов в углах…» — процитировал я легенду русского рока.

— Нет у нас никаких стёкол. — не оценила девушка моего романтического настроя. — Нечего плавить…

— Неверно. — не согласился я и указал на кусок стекла, закрывающего смотровую щель в бронедвери. — Номинально, стекло у нас таки есть, и оно как раз сейчас плавится закатом. В фигуральном смысле.

— Кажется, в нашем клубе зануд опять новый председатель. — покачала головой подруга, повернулась к коту и протянула ему включенный КПК. — Бегемот, друг мой, раз уж ты оказался способен к связному общению, может, объяснишь нам, что за херня здесь, собственно, происходит? И не надо прикидываться ветошью и убегать на крышу! Всё равно не отвертишься!

Котяра выглядел смущённым. Он долго медлил, потом отцарапал: «Нимагу. Прастити».

— «Не могу» это как? — наседала Даша, просто так от неё не отделаться. — Сам не знаешь? Не поверю! Или тебе запрещено?

«Нимагу. Блокь. Очинь сложна пейсать». — вымученно отстучал хвостатый и грустно развёл лапами.

— Значит, скорее запрещено. — разочарованно резюмировала Даша. — А про себя можешь что-нибудь сказать, тьфу, написать? Тоже нет? Жаль, жаль…