— Куда?

— Наружу.

— А потом?

— На корабль.

— А как мы полетим, если пилот погиб?!

— А он жив, — отозвался Хулуд.

— Что?! Я же сказала — больше не врать!

— Так больше и не вру.

Я запомнил это путешествие надолго. Передо мной маячили голые ноги интенданта и прикрытый одной лишь курткой зад, который то и дело вставал посреди дороги, чтобы спросить ещё что-нибудь. Хулуд сосредоточенно вёл нас в обход лифтовой шахты, пару раз воздуховод плавно шёл под уклон, в некоторых местах пришлось протискиваться в узкий лаз между лопастями вентилятора, заведомо обесточенного то ли Хулудом, то ли вездесущими валькрами, которые изредка тоже куда-то деловито проползали.

Первый контакт с внеземной фауной сопровождался визгом ветерана бесчисленных стычек с колоссами. К счастью, кроме нас с Хулудом этот вопль никто не услышал.

Но всё же, по ступенчатым спускам, вывалявшись в пыли, мы вернулись на этаж с камерами содержания, и ещё ниже, по выводному каналу — в недра технического этажа станции. Это было ещё не самое дно, но где-то рядом. Духота царила невыносимая, и пыль превращалась во влажную грязь.

— А куда мы полетим?

— На Сицилию-3.

— Это, вроде, в Италии?

— Это планета.

— Итальянская?

— Не думаю. Скорее нет. Но когда-то была, наверное.

Под жилыми и торговыми зонами пролегали магистрали трубопровода и толстых кабелей. Здесь же располагался и узкий желоб для сточных вод, давно и основательно пересохший. В тоннеле пахло моющими средствами. Свет поступал с верхнего уровня, через сетчатые решётки и — реже — через квадратные световые колодцы в полу, где источником было слепящее сияние белого карлика. Под полом гудело машинное отделение. Стабилизирующие установки непрерывно корректировали положение орбитария относительно звезды.

— Ну, а говорят-то там на итальянском?

— Возможно.