В глазах барменши промелькнула игривая искорка:

— Принёс?

— Как договаривались.

— Конфедератские?

Хулуд кивнул мне. Отработанным движением я выудил из мешка несколько купюр и показал барменше. Занимательный факт: за три дня пребывания на этой дружелюбной планете мы ни разу не видели, чтобы кто-то расплачивался переводом или использовал местную валюту. По слухам, конфедератские деньги сильнее защищены от подделки, чем имперлеонские, которые рисуют чуть ли не в каждой подворотне. Поэтому цены в местной валюте обычно в три раза выше, чем в квантонской, при том, что официальный обменный курс — практически один к одному.

Тётя Клара помяла купюры в пухлых пальчиках, поглядела на свет и удовлетворённо кивнула, а затем обернулась в сторону подсобки и зычно выкрикнула, сотрясая телесами, как извергающийся вулкан:

— Зайчонооок! К нам покупатели!

Бутылки под запылившимся стеклом слегка задрожали от громоподобной поступи, сотрясшей бар. В дверях подсобки возникла исполинская тень, от которой мне стало слегка не по себе.

В зал вышел раздетый по пояс качок, с квадратной челюстью и такой широтой в плечах, что

барменша могла спрятать за ним свою пышную фигуру. Вдобавок ко всему вооружённый: на поясе болтались два тесака, отчего аналогия бара с мясницкой только усилилась. И все эти головы на стенах, поначалу не сильно привлекающие внимание, заиграли новыми красками. Что, если и они когда-то смотрели на эти ножи, как мы с Хулудом?

Мужчина подошёл к барменше, с каменным лицом позволил потрепать себя за щёку, коротко кивнул Хулуду и выжидательно уставился на нас.

— Сначала деньги, дорогуша, — прощебетала мне барменша.

Я достал пачку конфедератских и положил на стол.

Качок не мигая глядел на меня. У него была краснющая морда — сплошной солнечный ожог. На гладкой потной лысине гуляли солнечные зайчики. Там, где должны находиться брови, была вытатуирована малоразборчивая надпись. Уже совсем скоро я получу возможность её прочитать, а пока…

Внутренний голос тем временем твердил — валить вам надо, ребята.

Качок продолжал сканировать меня взглядом. Я стоял, как дурак, перед стойкой и хлопал глазами.

Тётя Клара пояснила:

— Будь добр, пересчитай сам. Чтобы потом не было вопросов.

Качок медленно кивнул, не спуская с меня взгляда. Дрожащими руками я взял деньги и старательно перебрал каждую купюру, достал из сумки остальное, воровато оглядываясь на местных. Полтора миллиона конфедератских кредитов мятыми тысячными ассигнациями с тройной системой защиты и электронной подписью. Если бы Хулуд не подключился к пересчёту, я бы провозился с ними хрен знает сколько времени. Как только я положил на стойку последнюю пластиковую банкноту, этот пережравший криптоидов «зайчонок» накрыл мою ладонь своей тяжёлой, как похмелье, ручищей.