Хулуд. Вот кто вызывал у меня теперь противоречивые чувства. Во что он ввязался? К чему эта очная ставка с имперлеонцем? Может это как-то связано с его вылазками на Сицилии-3? Интуиция подсказывала, что наши инопланетные приключения были тут не при чём.

Я забрал свои вещи, сдал запасные комплекты служебной формы сортировщику и был отпущен в жилую зону станции, где меня уже поджидал мой персональный куратор по условной амнистии — так назывался мой юридический статус на данный момент. То есть я не был под следствием, и не был уволен со службы окончательно и даже получал крохотные заштатные отчисления от Гвардии, которые тут же исчезали в бездне моего штрафа. Для Кибера я оставался активом с причитающимися клану процентными отчислениям. Я же, в свою очередь, не имел права покидать станцию, но располагал относительной свободой перемещения по гражданской зоне при условии, что не стану отпиливать свою левую ногу, на которую водрузили специальный отслеживающий браслет. На этот раз в меня не стали запускать нанитов, то есть я мог полноценно использовать нейролинк. Честно сказать, меня подмывало тут же позвонить домой. Но не определился — кому. Выбор был не так очевиден.

Куратор показал мне мой бокс, в котором мне предстояло обитать в ожидании трибунала, и который явно использовался как передержка для других условно-амнистированных, о чём свидетельствовали бесконечные засечки на стенах и мебели. В моём распоряжении был пустой и неисправный холодильник, вежливо поздоровавшийся со мной, когда я вошёл, и гигантский настенный экран (спасибо хоть не потолочный). В трёхдневный срок я должен был определиться с формой занятости, то есть выбрать — где я буду отрабатывать свой долг. И сообщить об этом куратору.

— А до тех пор — не звони мне, — заявил куратор. — И это… не убивай тут никого, ладно? Тут такого не любят.

— Постараюсь, — сказал я.

И только после этого от меня, наконец, все отстали, и я смог добраться до фудкорта на пятом этаже, где застал сослуживцев, набивающими брюхо из последних сил. Нанобот уже не мог сидеть, но дожёвывал какое-то пирожное. Циклоп устало икал, откинувшись в пластиковом кресле.

— О, Телепат! Как раз о тебе вспоминали… Где ты ходишь?

— Да вот, — я задрал штанину на левой ноге и похвастался браслетом. — Зацените! Я теперь вроде как под домашним арестом.

— Фигня. Ломается на раз-два! — заявил Пьер, отдуваясь.

— А где Натан? — я заметил, что Нэша с друзьями не было.

— Живот скрутило. Он три дня на клеточном субстрате жил, а потом на физраствор перевели. От еды отвык.