Я отправил ману к ближайшему — темнокожему здоровяку, и от него словно пошёл белый дым. Не идеальная белизна, но очень светлая душа на фоне мрака вокруг. Я перевёл взгляд на лучницу в десятке одёжек — и от неё пошёл серый дым. Ни туда и ни сюда. Над головой засияли три звёздочки. Выбрал первую из них. Сознание унеслось вдаль, и я очутился в её воспоминаниях, наблюдая её грех от первого лица. Её же собственными глазами смотрел за тем, как она бросила двух подруг и убежала, затыкая руками рот, дабы не выдать себя. Мысли лихорадочно метались, и она была убеждена, что если её увидят или услышат — точно так же изнасилуют. И убьют. Она должна выжить. Обязана. Она найдёт кого-нибудь сильного. Она приведёт помощь. Спасёт их… Но нет. Она так никого и не привела. Никого не нашла. И постаралась забыть тех, кого предала. Так она сама считает. Такой вот грех.

— Тяжёлые нынче времена. И они порой требуют тяжёлых решений, — вздохнул я, как только вынырнул из чужих воспоминаний. Остальные даже смотреть не стал. У каждого в шкафу есть скелеты. Вопрос лишь в причине их появления, а иногда и в их количестве.

Дальше взгляд упал на «ребёнка». Орчанка явно почувствовала направленную на неё магию и завертела головой. А вот тут повалила такая чернота, что мир вокруг посветлел… Одного из трёх грехов хватило, чтобы понять, почему та, первая встреченная мной худющая орчанка, посоветовала избегать любого из её племени или убивать.

Мерзость, сравнимая разве что с Нефилимом. И это было ещё в том мире… До попадания сюда.

Мана закончилась, заклинание развеялось, и я принялся ждать, восстанавливая резерв, дабы посмотреть остальных. Как минимум ту странную парочку и лидера надо проверить на вшивость.

Между тем орчанка повела себя странно. Она резво зашлёпала в сторону капища и упала перед ним. Что-то там поелозила, повалялась в грязи, покричала на непонятном мне языке и носилась до тех пор, пока не нашла тазик. Туда она кинула всё своё добро. В лёгкой вспышке, под удивлённые взгляды всех её случайных спутников, исчезали многочисленные заколки, косточки, бижутерия и прочее. В дар Аиду пошла даже одежда. Тяжело вздохнув, она сняла с шеи амулет и дрожащими, плохо слушающимися руками протянула его к «приёмнику».

Сцена очень напоминала прощание Голума с его прелестью — Кольцом Всевластия. Она словно сходила с ума, а под конец заорала и впилась клыками в собственную руку, пуская себе кровь и заставляя расслабиться пальцы, мёртвой хваткой вцепившиеся в амулет.

Тазик вспыхнул. Да так ярко, что я немного обалдел. Орчанка же, словно теряя сознание, рухнула на землю и тяжело задышала. Повскакивали все, даже те, кто спал, а отряды альвисов замерли, развернувшись в сторону тревожного крика и магической активности.