— Чтоб вы все провалились! — орет Джонатан, брызжа слюной. — Вы убийцы, а не герои! Я все записал! — трясет рюкзаком, словно топором правосудия.

Конечно, нет. Приговор останется тайной лепрозория, которую узнают лишь доверенные лица и унесут в могилу.

Фобос рычит, приказывая заткнуться.

— Ты знал, на что шел! Мы тебе не гарантия, и не личная армия. Прими участь достойно.

Друг продолжает резать веревку, слишком прочную, чтобы легко поддаться карманному ножу.

— Пожалуйста, Фобос! Я так сильно люблю тебя! — слезы градом льются по щекам Присциллы. — Не делай этого!

Фоб замирает и поднимает глаза. Кажется, пауза длится вечность, а Цилла тянет к нему руки, понимая, что уже не сможет прикоснуться к тому, кому давным-давно отдала сердце.

— Не могу потерять тебя, понимаешь? — стонет от захлестнувшей безысходности. — Умоляю, дай шанс!

Не получается унять озноб и рыдания, смотрю на Циллу, и сердце разрывается от перекошенного лица, на котором расползается гримаса нестерпимой обреченности. Фобос криво улыбается и вздыхает.

— Прости, пожалуйста. Я тогда смотрел в другую сторону, — быстрым взглядом окидывает меня и возвращается к Присцилле. — Ты мой лучший друг, и всегда была, даже когда проходила по коридору и отворачивалась, задрав нос к потолку. Но я никогда не замечал, насколько ты прекрасна, особенно в свете аварийных ламп и в нескольких метрах от меня. Прости, пожалуйста, Цилла. — Потом тихо зовет: — Лайонхарт-младшая?

— М-м, — хриплю, не в силах выдавить хоть слово.

— Будь умницей, ладно? Не запутайся в двух левых ногах, бестолочь.

Не успеваю выкрикнуть очередную мольбу и как дорог, не выходит даже запищать: горло скручивает спазм. Резким движением Фобос перерезает веревку, и они с Джонатаном срываются в шахту. Крики ученого раздаются все дальше, пока не обрываются с глухим хлопком об бетон. Кайс и Блю заваливаются на спину, вытягивая Джейса из шахты. Крис разрезает петлю, и брат жадно глотает воздух.

— Нет! Нет, нет, нет!!! — Цилла взвывает и свешивается в пропасть.

Успеваю обхватывать за пояс и оттащить от края. Падаем на пол, подруга лихорадочно молотит воздух ногами, а я обвиваю всем телом, прижимая к груди. Цилла брыкается в попытках вырваться, но крепко держу, снося удары.

— Я рядом, Цилла. Я с тобой.

— Нет, нет, — твердит, как заведенная.

Локти бьют в живот, отчего сыпятся искры из глаз, но продолжаю удерживать и гладить по огненным волосам.

— Чш-ш, тише-тише, — прошу, всем существом желая прекратить страдания.

— Как он мог сделать это?! Как мог так поступить?!