По счастью, солнце двигалось. И по мере того, как оно опускалось, мы стали кучковаться в тени столба. А когда, наконец, скрылось за горизонтом, с облегчением расселись вдоль борта.
— Я такого сушняка со студенчества не помню, — пересохшими губами произнес Сергей.
— Не долго осталось, — Костя приобнял отца за плечи.
Да, на семейном совете после долгих споров Сергей убедил-таки сына, что старших нужно пропускать вперед. Далось ему это тяжело, и в конце концов он перешел к аргументам, вроде «если бы не я, тебя бы вообще не было» и «больше с внуками сидеть не буду».
В итоге Костя сдался, а перед нами встал вопрос, когда переходить к самому неприятному. Голод еще был вполне терпимым, а вот мужчина от жажды серьезно мучился, и нам было его жаль.
— Жрать хочу, — подал голос Колян.
— Я тоже, — поддержал его Костя.
— Хрен вам, рано, — просипел Сергей. — Ночью не так пить хочется, так что до утра сидим. Может, засну еще.
Собственно, на это я и рассчитывал. Все-таки во сне оно легче...
Жажда мучала всех, за двенадцать часов стало понятно, что нужно исключать еще одного. Но пока мы держались на старых запасах и мыслях о том, что если слишком много народа умрет быстро, вопрос с жаждой может вытеснить проблема с едой.
Сергей, а вернее его двойник, уснул, когда уже почти рассвело, или сделал вид, что спит. Молот все исполнил быстро.
Костя сидел у борта, и не рвало его лишь потому, что было нечем. Рядом с ним расположились и смотрели, куда угодно, только не на происходящее на плоту, и все остальные, кроме меня и Коляна.