У Косты было много, что возразить. Начать с того, что его не учили на мага или Наследника, его учили на каллиграфа. И никакое другое дело не требует такой концентрации и контроля над чувствами, как письмо. Кисть в руке дрогнет, отзываясь на любое движение души, и штрих ляжет криво — этому его учил Наставник Хо. Вбивал много зим, и он лучше них всех разбирался в этом! И что во время тренировки с ЯнСи он все держал под контролем! Но…среди Старших не было каллиграфов. Поэтому на утро у него болел бок, зад, спина, и все места, которыми он «неудачно падал» во время ночной тренировки.
У Косты было много, что возразить. Начать с того, что его не учили на мага или Наследника, его учили на каллиграфа. И никакое другое дело не требует такой концентрации и контроля над чувствами, как письмо. Кисть в руке дрогнет, отзываясь на любое движение души, и штрих ляжет криво — этому его учил Наставник Хо. Вбивал много зим, и он лучше них всех разбирался в этом! И что во время тренировки с ЯнСи он все держал под контролем! Но…среди Старших не было каллиграфов. Поэтому на утро у него болел бок, зад, спина, и все места, которыми он «неудачно падал» во время ночной тренировки.
А утром занятия наследникам отменили, сообщив, что у них другая программа «просветительская» — дети заслужили день отдыха в Да-ари, и на следующий день смогут принять участие в торжественной церемонии «закладки первого камня Школы», как почетные зрители.
А утром занятия наследникам отменили, сообщив, что у них другая программа «просветительская» — дети заслужили день отдыха в Да-ари, и на следующий день смогут принять участие в торжественной церемонии «закладки первого камня Школы», как почетные зрители.
Выдали стандартную южную одежду без опознавательных знаков — им, охране и даже слугам, и отправили в город.
Выдали стандартную южную одежду без опознавательных знаков — им, охране и даже слугам, и отправили в город.
И теперь его желание побывать в Да-ари исполнилось. Жаркий, сухой, пахнущий пылью и песком воздух белоснежных улиц был гораздо вкуснее чистого и прохладного — подземелий. Если бы он ещё мог дышать глубоко, не боясь потревожить ребра. И ходить легко, чтобы боль не отдавалась в заднице, после затяжной поездки на лошадях, но даже это не могло омрачить удовольствие.
День. Целый день. Целых два дня вне подземелий — настоящее счастье. Воистину ценить что-то начинаешь только тогда, когда этого лишен.
День. Целый день. Целых два дня вне подземелий — настоящее счастье. Воистину ценить что-то начинаешь только тогда, когда этого лишен.