«Пойло» пустынников оказалось очень крепким для него. Коста сначала даже не смог сделать один глоток, чтобы не закашляться. Резкое, острое, очень похожее на дешевый самогон, который постоянно покупал мастер Хо.
Но этот напиток пустынники добывали из песчанных колючек, ещё десятка непереводимых ингредиентов, и подножного корма. Фильтровали через самодельные смеси, проложенные тряпками, а потом подкрашивали, чтобы имело зеленоватый оттенок. Чем подкрашивали, Коста спрашивать не решился, боясь, что в этом случае не сможет больше выпить ни капли, а не пить было нельзя. Хаади пояснил, что это «редкая честь», быть приглашенным в самое сердце стойбища — табор, и разделение «радости и праздника» вместе с чужими, и потому нужно сделать глоток.
Хотя никому из охранников — ни Хаади, ни «звезде», которую Глава прикрепил таскаться везде за ним следом, этого «бесценного напитка дружбы» не предложили.
День был длинным. Нервным. Желудок — полуголодным. Пойло — крепким. И уже через пять глотков, Коста внезапно понял, что девушки пустынников стали симпатичнее. Через десять глотков — красивыми, как крылатые воительницы Нимы. А ещё через десять мгновений, когда его позвали к костру — есть приготовленное мясо, наследник рда Фу ощущал в себе достаточно смелости и сил, чтобы познакомиться… с самой прекрасной из юных пустынных сир.
Холодало. Хаади аккуратно переступал через тела спящих прямо на коврах, кошмах, наваленных вокруг. До палаток этой праздничной ночью не добрались многие, хотя он так и не понял, какой именно праздник отмечали дикие люди песка.
Предупредить господина не пить много, он не успел. И рассказать о том, как коварен напиток, который настолько крепкий и так хорошо горит, что когда кончается масло, им можно заправлять лампады и поджигать костры. Просто пойло на вкус настолько мерзкое, что он и предположить не мог, что юный господин Син вообще сможет сделать больше «одного глотка вежливости».