— И где вас мотало этим утром? Мы «выглядывали» на ваше озеро раза четыре, но без толку!

Я в этот момент жевал котлету, так что на ее вопрос ответила Даша:

— Магофон Эднора нас уже толком не цепляет, так что со вчерашнего дня мы маньячим с игрой со смертью в мире Хаоса.

— А сколько там единиц? — хором поинтересовались родители.

— Две целых и шестьдесят восемь сотых.

— Ничего себе вы раскачались! — восхитилась матушка, а отец спросил, каково медитировать под таким давлением.

— Даже несмотря на то, что сродство с этой школой магии есть у всех четверых, кошмарно! — вздохнула Бестия. — Если последние дни медитаций на Эдноре мы меняли синтез на распад и обратно каждые восемь минут, то тут нас хватает всего на три с половиной!

— Зато растем. И довольно быстро… — философски отметил я. — Хельга вчера поднялась на первую ступень Гранда, хотя по всем прикидкам должна была взять этот ранг только в начале февраля.

Мои рассыпались в поздравлениях, а когда закончили, спросили, куда мы переберемся после того, как привыкнем и к такому безумному давлению.

Я пожал плечами:

— Пока не знаю: из известных мне миров жестче, чем в Хаосе, только в Жизни. Но под четыре целые и тридцать одну сотую сразу не перепрыгнуть, так что придется терроризировать деда. Впрочем, его надо терроризировать в любом случае, чтобы подобрать «линейку» миров для медитаций под вас, Юмми и «умников». Впрочем, вы, при желании, можете заглядывать в мир Природы — там всего две двадцать две.

— Желания навалом… — расстроено буркнул батюшка. — А со временем никак: весь вчерашний день я гонял «Око» по Небесному Замку и создавал его трехмерную модель, сегодня делал заготовки артефактов для Петровича, а с завтрашнего утра начну нарабатывать навыки управления шеллемскими универсальными строительными комплексами. Ольга тоже носится, высунув язык — вчера, загоняв до полусмерти вас, провела персональную тренировку Авьен, а вторую половину дня и сегодняшнее утро на пару с Таней помогала Люське вписывать систему жизнеобеспечения Базы в мою модель. А вот этой красотке пока за глаза хватает магофона Земли.

— Угу! — грустно подтвердила шеллемка. — А на Эдноре мне жестковато даже под усилениями Марины Александровны…

— Тогда раскатывай губки на мир Света! — с улыбкой посоветовал я: — Его магофон жестче земного всего на семнадцать сотых. Кстати, о жесткости — как послевкусие от лицезрения наказания пиратов?

Тут Авьен покраснела до корней волос и торопливо потупила взгляд, зато развеселилась матушка:

— Пока просто ужасно: засыпает только после того, как примет на грудь твоего папашу. А по утрам изображает точно такой же помидор, как сейчас, и крайне неохотно вылезает из кровати!