— Там малина не растет, — раздраженно буркнула Ева, помогая Акимычу засовывать в мешок зеленые шишки артишоков.

— Что, вообще не растет?

— Вообще растет, но почти не плодоносит. В Альтрауме большинство растений строго региональные. Есть то, что растет на всех континентах — лимоны какие-нибудь, пшеница, овес… Но очень многие растения практически не будут развиваться вне своего региона, какие теплицы им не ставь. Чай растет только в Таосань, кофе только в Антии, а какао или, скажем, сахарный тростник, только на Риверре.

— Еще на Замулкасе тростник есть, — сказал я.

— Еще на Замулкасе. — согласилась Ева, — Создатели Альтраума очень заботились о необходимости энергичного морского торгового сообщения между континентами. У тебя сколько свободных мест в инвентаре еще осталось?

— Одинадцать, но мне же рыбу нужно еще куда-то девать.

— Возьми, тут пятьдесят писем, на пять ячеек.

— А письма-то зачем с курьерами передавать, — спросил я, — почта же есть! Моментальная! Мы же это письмо минимум десять дней будем везти.

— Отсылка письма абоненту, который в момент отсылки находится на другом континенте, — двадцать пять золотых, — сказала Ева. — А для неписей непринципиально сколько дней будет идти их письмо дорогой тетушке Лулу с поздравлениями по случаю рождения четвертого внука. Ну что, кажется, мы все под завязку?

Заполнив курьерский контракт, мы выползли в порт, сгибаясь под тяжестью ящиков и тюков. Впрочем, мы не сильно отличались от большинства пассажиров. Носильщики только и успевали бегать туда-сюда по трапам, отправляя в трюм мешки, корзины и бочонки. Когда мы избавились от груза и заманили Хохена на палубу, к нам подошел местный стюард-распорядитель. Это был игрок азиатской внешности, с ником Джек Чак Ли. Впрочем, вежлив и невозмутим он был, как непись.

— Госпожа Куриный Суп, есть свободное место в женской каюте.

— Мне не нужна никакая женская каюта, — отрезала Ева, — мы едем вместе. Вот наши пять билетов.

— Каюты четырехместные, госпожа Куриный Суп, четыре господина будут ехать вместе, а вам следует пройти в женскую каюту.

— В принципе, в женскую каюту пройти могу я, — сказал Акимыч, — а почему он тебя все время супом называет?

— Увы, но это совершенно исключено, ведь это женская каюта, — ответил стюард, — место госпожи Куриный Суп в шестой каюте, ваша каюта девятая по правому борту, позвольте я вас провожу.

— Нет, но почему суп-то? — не унимался Акимыч.

— Да потому, — досадливо сказала Ева, — я выбрала один красивый иероглиф, мне предложили еще несколько, и я согласилась, не подумав, что это может что-то значить.