— Туланцы точно доплывут, — сказал Акимыч, — у них же жабры.

— Кто такие туланцы? — спросил я.

— Да раса северная, у нас и на Риверре, они вроде как потомки тюленей.

— Какие у тюленей жабры? — возмутился я.

— Ну или этих, китов.

— У китов тоже нет.

— А у туланцев есть!

— Не, — сказал Гус, — у нас был один матрос с Туле. Умел жабры отращивать, это да, но ненадолго, на час, может. Как раз хватало до порта сплавать, там переждать, пока жабры отдохнут — и обратно с бутылками.

— Классы сирен и русалок. У них тоже ограничение на дыхание в воде, но в паузах можно пользоваться зельями или свитками.

— И что, — сказал Акимыч, — сколько ты будешь плыть с этими зельями? Месяц?

— Никто тут месяц плыть не будет, — сказал Гус. — В первый же день сожрут. Как есть сожрут и с жабрами, и без жабр.

— Тогда морская ведьма! У нее вторая форма — спрут. И плавает быстро, и себя в обиду не даст.

— Да для любого кита-убийцы, — сказала Ева, — этот твой спрут — полезная и питательная закуска. Колечки кальмара, можно без кляра!

— А вот, допустим, маг воды. — сказал Акимыч. — Они же воду умеют морозить, я видел, как один через ручей по ледяному мосту перешел.

— Ага, — сказала Ева, — маг, который сумеет заморозить воду в океане! Представляю себе!

Я достал удочку, насадил на крючки куски рыбы и бросил приманку за борт. Клюнуло почти сразу, и меня впечатало в борт. Гус стал помогать вытаскивать добычу, а остальные с интересом сгрудились у борта.

— Что это за пакость? — сморщил нос Акимыч, когда мы с Гусом кое-как перевалили из-за борта большой лоснящийся черный мешок с пучком щупалец на одной стороне блестящего тела.

— Определяется как «мегакаракулья», — сказал я, извлекая крючок.

Тут мешок дрогнул, засвистел и стремительно взлетел в воздух, обдав и нас, и других пассажиров, и палубу, и даже паруса черной вонючей жидкостью. С громким плеском мегакаракулья приводнилась метрах в тридцати от корабля, напоследок выставив из воды конец щупальца, сложенный в фигуру, подозрительно смахивающую на кукиш.

***