— Ты не врач, ты этого знать не можешь, — обиделся Коноваленко. — И потом, что тут пить-то? Шипучка одна.

— О чём они говорят? — Спросил защитник Уайт, толкнув в плечо Болдырева, который русский язык более-менее знал.

— Таф собирается уши драть за пьянство, — хитро улыбнулся югославский Иван.

— Пошли Тони, мне это не очень нравится, — пробурчал Билли Уайт, выталкивая из-за столика голкипера команды Тони Эспозито. — Я против насилия над личностью.

— Куда вы парни? — Спросил, принёсший кофе, Стас Микита.

— Завтра утром самолёт в Нью-Йорк на «Матч всех звёзд» надо выспаться, — немного приврал Эспозито и они с Уайтом по-быстрому отчалили.

— То, что ты меня привёз в Америку, помог найти врачей, клинику, за это спасибо, — пророкотал Виктор Сергеевич с сильным окающим волжским акцентом. — Только мне в хоккей всё равно больше не играть. И 31-го января я уже домой лечу в Москву, а потом в Горький. Жаль семью со мной не выпустили.

— Это ты зря, Сергеич, грешишь, что играть не придётся, — улыбнулся Микита. — 30-го января тебя на «Матче звёзд» в концовке на десять минут за нашу сборную Запада выпустят. Сюрприз для болельщиков. Мы пока были на пресс-конференции, этот вопрос как раз и решился в руководстве лиги.

— Вот так товарищ Коноваленко, — хмыкнул я. — А ты всё пиво дуешь, и пенку с него сдуваешь. Кстати, ещё один разговор есть для тебя. Сегодня письмо прямо перед матчем передали от Всеволода Михалыча Боброва.

Я посмотрел на навостривших уши Болдырева и Микиту, прокашлялся и, кивнув Сергеичу, намекнул — дескать, давай отойдём. Коноваленко мой намёк понял верно, поэтому мы оставили моих одноклубников за столиком, а сами пересели к барной стойке, где русский язык никто не понимал.

— Что Михалыч пишет? — Спросил, посмотрев на меня исподлобья, Виктор Сергеевич.

— Проект нашей советской команды в ВХА на следующий хоккейный сезон предварительно утверждён, — начал я, сделав глоток черного душистого кофе. — Но наши руководители хотят и рыбку съесть и на ёлку влезть.

— Деньги платить не желают? Ну эту, зарплату, — оживился голкипер, который ошибочно приготовился к моей взбучке за лишние литры пива.

— И это тоже, — хмыкнул я. — Деньги мы здесь в Штатах и так заработаем. Хоккеистов в команду давать не хотят и Боброва не отпускают. У него договор с московским «Динамо», пока чемпионат СССР не выиграет, его Андропов не отдаст.

— Ни х… себе! — Присвистнул Коноваленко. — А как же играть? Кем? В ВХА уровень немного ниже, чем в НХЛ.

— Михалыч написал, что разрешено привлечь в команду ветеранов, закончивших хоккейную карьеру и парней, не проходящих в состав сборной СССР. Поэтому Сергеич, готовься играть в следующем году здесь: в США и в Канаде. Ты в моём списке — номер один.