Как это принято в семейном нелегальном деле, старшие дети становятся заместителями и наследниками отца, а младшие могут получить поддержку в развитии некриминальных талантов, если таковые у них обнаружатся.

После смерти отца старший сын Боря стал владельцем автомастерской, а младший Костя остался руководителем художественной самодеятельности, совершенно легального и довольно доходного шоу-бизнеса.

25. Глава. Как дура

25. Глава. Как дура

Грузовик остановился у большого небрежно сколоченного из досок гаража с высокими воротами. Вокруг машины уже толпились женщины и дети.

— Цыгане? — спросил Колоб, — Ненавижу, блин, цыган.

— Можешь остаться в машине. Скажу, что тебе просто нравится присматривать за машинами, — ответил Студент.

— Да ну тебя.

— Боря! — крикнул Студент, встав на подножку, — Разговор есть!

С водительской стороны подошел стильно одетый цыган, только после этого Студент спустился на землю. Когда с другой стороны вылез Колоб с сумкой оружия и патронов, толпа отхлынула. Никакой враждебности, только понимание, что к этому человеку лучше не подходить на расстояние вытянутой руки. Лучше вообще не подходить.

Выкарабкался Уинстон. Пролезая через кабину, обратил внимание, что русский грузовик, в отличие от беспечного «Вольво», укомплектован средствами пассивной и активной безопасности. То есть, иконкой посередине приборной панели и капитальным поручнем из трубы напротив пассажирского места.

На земле англичанин сразу оказался в центре внимания. Интеллигент нерусского вида. Турист. Потенциальная жертва мошенников всех мастей. Его сразу же обступили вплотную. Предложили погадать на картах и по руке, приобрести блок контрабандных сигарет, купить почти настоящей водки, настоящего домашнего вина из Грузии и даже выкурить трубочку опиума. Чья-то маленькая ручка нырнула в карман пиджака.

— Пистолет! — крикнул детский голос.

— Дядя мент! Мусор, легавый! — наперебой закричали дети.

— Да какой мент, дураки! Смотрите, с кем он приехал! — заорали на детей цыганки.

От Уинстона отошли. Одна женщина протянула ему его купленный вчера бумажник, даже с деньгами.

— Не обижайся, дорогой, шалят детишки.

Уинстон подал руку, и с высокой подножки спустилась Ингрид. Девушка, совершенно не вписывающаяся в местные стандарты красоты. Очень высокая, белокожая, светловолосая, почти без косметики.

Дети бросились к ней, но женщины прикрикнули вразнобой уже на своем языке, а не на русском. Или на «фене».

— Дай ручку, красавица, — и цыганка неопределенного возраста сразу схватила ладонь Ингрид, не дожидаясь ответа.