— Якину позвоним, — предложил Костя, — Он как раз с новой любовницей в Ленинграде гуляет. Без московского шика с цыганами и медведем никак не может. Вчера только в «Прибалтийской» выступали, его в зале видели. И машина при нем — кабриолет студийный с московскими номерами.

— В качестве кого ты его хочешь пригласить? Он же москвич.

— В качества лоха, которого втемную используют. Чтоб народ видел, что съемочная группа в полном комплекте, и настоящий режиссер свысока смотрит и автографы раздает. Мы его таинственно пригласим на секретные съемки Ленфильма, а на месте чарочку поднесем, подсядем и заболтаем. Или ты хотел Масленникова с Ленфильма? Так тот сразу раскусит. Что такое от имени Ленфильма снимают, а он не знает.

— Согласен на Якина. Что снимать будем?

— Цыганский репертуар с бронекатером не вяжется, — сказал Боря.

— Любую песню начала века, кроме совсем детских или совсем военных мы сбацаем как родную, — сказал Костя, — Две гитары, скрипка и аккордеон.

— То есть, вам надо клип на песню какую-нибудь с анархистами-пиратами, — сказал Боря.

— Какую? — спросил Студент.

— Не знаю. Вспоминай.

— Песня с бандой анархистов и кораблем? — уточнил Колоб, — Должно быть одесское что-то, но не могу припомнить.

— Делов-то, — пожал плечами Студент, — Сам напишу.

— Ты же не лирик, а физик. То есть, химик.

— Физики и лирики — противопоставление для убогой провинции и недалеко от нее ушедшей купеческой Москвы, — строго сказал Студент, — У меня не просто высшее образование, а ленинградское высшее образование. Местами даже петербургское. Я получение пиролита пятистопным ямбом описывал. Ты думаешь, мне слабо песенку накатать?

— Ну флаг тебе в руки, — пожал плечами Колоб, — На слабо не беру, за базар отвечать не спрошу.

— Подожди часик.

— Ингрид? — Студент постучался в «комнату с кроватью». Оттуда уже минут десять не доносились скрипы и стоны.

— А?

— Я вас спрошу как лейтенант лейтенанта, вы петь по-русски умеете?

— Переору любого соловья.