— Сидит там, бухает? — Колоб криво ухмыльнулся.

Он немного знал скандинавскую мифологию. Из школьного курса, как ядерную физику.

— И ждет нас.

— Думаешь, мы попадем туда же?

— Какую смерть ты бы выбрал для себя? За решеткой, в темнице сырой? Или скончаться посреди детей, плаксивых баб и лекарей?

— Лучше уж как он.

Уинстон и Колоб крепко пожали руки на прощание. Ингрид поцеловала Колоба в щеку.

33. Глава. Мы вели его как мяч к воротам

33. Глава. Мы вели его как мяч к воротам

— У нас есть кофе из Эфиопии, тот самый коньяк и половина торта «Прага», — сказал Степанов, когда они втроем вышли в коридор.

— Вот так и пойдем по коридорам? — спросил Уинстон, глядя на свою и Ингрид больничную одежду.

— Переодевайтесь и пойдем, — Степанов открыл соседнюю палату.

На одной койке лежал комплект мужской одежды, на другой — комплект женской. Простые деловые костюмы без шпионских излишеств.

Коридоры и лестницы пропахли абиссинским кофе. Как будто сюда приехала делегация оттуда, и каждый эфиоп вез мешок кофе на подарки. Вот вахтер с чашечкой, вот секретарша с чашечкой, вот товарищ полковник с чашечкой, вот конвоиры с арестантом без чашечек, но глаза у всех троих бодрые-бодрые.

В кабинете Степанова к ним присоединились Виктор Петрович и капитан Ли, он же Лисицын. Выпили коньяка за победу и перешли на кофе с коньяком.

За кофепитием Уинстон спросил:

— Все, что ты рассказал при Колобе, правда?

— События да, мотивы нет, — ответил Степанов.

— Секреты?