Демон прикрыл глаза и замолчал. Я собрался тронуть его за когтистую руку, боясь, что он испустил дух.

— Ты станешь сосудом для меня, взамен я помогу тебе, — черные глаза внезапно распахнулись. — Нет, не бойся, я не займу его, просто спрячусь.

— Согласен, — я ни секунды не сомневался.

Стук копий об лед становился все ближе. Вокруг нас замыкалась цепь и любое промедление грозило гибелью. А мне умирать очень не хотелось.

— Тогда скрепим договор кровью, — демон протянул руку.

Я быстро стянул куртку и прижал ладонь к ране на плече, затем с хлопком ударил по конечности чудовища. Его глаза на мгновение вспыхнули янтарным светом, а в следующее мгновение черный исполин исчез. В череп будто с размаху вколотили гвоздь, пробив его насквозь, но боль быстро прошла, уступив место тупому онемению.

— Беги, быстро, направо.

Стук копий слепцов превратился в непрерывную дробь, а тусклые огни фонарей вспыхивали все ближе и тут же гасли, прикрываемые плащами. Сколько их бродит в темноте? Демон командовал, но направление менялось так часто, чтобы пришлось оставить все мысли, полностью сосредоточившись на исполнении приказов. Я метался по дорожкам, как загнанный зверь, петляя, постоянно возвращаясь назад, истекая потом и выплевывая легкие.

— Выхода нет, беги мимо нее! — прорычал демон.

Нее? Действительно, мне навстречу двигалась девушку в сером пальто, с повязкой на глазах и непокрытой головой, с длинными ржаного цвета волосами. В ее руках серой змеей дергался меч, выискивая дорогу, как поводырь. Она несомненно чуяла меня. Стоило сместиться, влево, как девушка чутко поворачивала голову и повторяла движение.

Я на ходу сдернул ботинок, и когда до нашей встречи оставалось три шага, с силой швырнул его о землю. Есть! Она быстро развернулась, делая выпад. Жало меча пронзило воздух. Я уже миновал слепую, как в спину ударил поток воздуха.

— Не достала! Беги! — закричал демон.

Я бежал так быстро, что прореха в куртке, оставленная мечом, хлопала, как треплемый ветром парус, а ноги превратились в деревянные чурбачки.

До дома пришлось топать так: обгаженным, в одном ботинке, в распоротой одежде. Зато живым, что делало все перечисленное просто досадной мелочью. Демон молчал, но и мне не хотелось говорить, я просто механически шел, упиваясь возможностью дышать и ходить.

— Митя! Что с тобой? — закричала мать, едва я переступил порог. — Новая куртка же! Куда ты влез, скотина? А с волосами что? Испоганил куртку за четыре тыщи!

Кто бы сомневался, что ее больше волнует одежда, чем я. Из комнаты выглянула бабка, презрительно выплюнув: