Внутри поднялся ледяной страх: вдруг этот аппарат оказался настолько чуждым моей природе, что даже помощь рыша не помогла,и останусь я теперь калекой, запертым в самом себе разумом, не способным связаться с внешним миром?

От страха я распахнул глаза – и увидел космос.

Тьма разверзлась вокруг, наполненная сгустками материи и сшитая тонкими нитками энергий. Яркие звёзды вдали, груда неровных каменных осколков, похожих на хлебные крошки, – вблизи, почти со всех сторон.

А за спиной, совсем рядом, стояла стена тёмного багрово-оранжевого пламени. Тут и там сияли слепяще-жёлтые каверны, но гораздо больше было жутких, почти чёрных пятен, похожих на следы коррозии. Эти кляксы сливались в целые поля, отражающие межзвёздную тьму. Как будто пламя болело, гнило заживо, рискуя вот-вот потухнуть. Над стеной вздымались, щупальцами вытягиваясь в мою сторону, дымчато-прозрачные огненные вихри.

Оглушённый и зачарованный этим зрелищем, я долго смотрел на пламя, почти ощущая, что сам уже становлюсь частью пылающей бездны. И только спустя время очнулся, сообразив, что пламя это – не стена вовсе, не бездна, а просто поверхность красного гиганта, здешней звезды.

Я задумался, сколько же стандартов прошло с основания первой станции, если допустить, что создали её именно в этой системе, и предположить, что в те времена на одной из планет здесь существовала жизнь, близкая по своей сути к земной. Миллионы? Миллиарды? И всё это время станция раз за разом воспроизводила саму себя на соседних астероидах. Сколько раз? Страшно даже представить...

Мелькнула надежда, что всё куда проще, что искусственный интеллект станции в какой-то момент перебазировался в другую звёздную систему. Может, просто потому, что в родной кончились астероиды на стабильных орбитах,или по какой еще причине – попробуй, пойми логику машины, созданной чужой цивилизацией!

Только после этих рассуждений я наконец-то вспомнил, что собирался делать, кто я вообще такой, и догадался удивиться происходящему,то есть странностям собственного восприятия.

Судя по всему, «видел» окружающий мир я сейчас «глазами» станции, и очень полезным оказался в этой связи опыт пилотирования: состояние, когда ты не ощущаешь собственного тела, а воспринимаешь себя частью аппаратуры, было знакомо и не вызывало страха. Даже несмотря на то, что нынешние ощущения отличались от привычных. А человек неподготовленный, боюсь, мог бы и свихнуться...

Но стоило осознать себя, как тут же начались проблемы. Сознание начало расплываться, причём не само, а под действием сторонней силы. Меня будто затягивало водоворотом, пытаясь опрокинуть то в искристую тьму, то в багровое пламя, заставляя мысли бегать по кругу. В первый момент я растерялся и даже почти испугался, но быстро взял себя в руки. И, отчётливо осознав, что помощи ждать неоткуда – рыша здесь не было – начал бороться.