— Теперь что? — спросил Глебос, но вместо меня заговорило било. Я принялся долбить по кирпичам, и Глебос присоединился ко мне, раздавая удары по каменным блокам на стене напротив. На сорок шестом ударе мне повезло — самый обычный каменный блок затрещал под моим билом, и сразу же загудел механизм тайной двери. Створка заскрипела, закряхтела и со скрипом ушла в сторону.

Глебос убрал ладони от камней и перехватил удобнее секиру. Я уже держал и медленно раскручивал било. Никто не спешил с радостным визгом прыгать на нас из темноты, не тянул к нам тентакли, но это не значит, что не потянет и не прыгнет.

Я показал Глебосу, чтобы тот шел слева от меня.

В проем мы заглянули вместе, и остановились перед огромным статуями ангелов, возвышающимися по обеим сторонам. Они казались живыми в тусклом свете находящихся в коридоре факелов. Глаза статуй словно следили за нами, а на невозмутимых гранитных лицах застыло выражение мудрости и какой-то тоски.

— Вот дела… — протянул Глебос. И было от чего. Стены комнаты были расписаны миллионами рунных символов, сплетающихся в диковинную вязь. Кроме этих рун и ангелов в комнате находились еще две вещи — посреди комнаты стоял высокий пьедестал, а на нем лежал свиток, окутанный пурпурным светом. Свиток довольно сильной способности, судя по давлению силы, которой веяло от него.

А еще свиток был одноразовым. И лежал он на пьедестале один.

Очень давно, когда я шел по пути авантюриста, мне повстречался приключенец по имени Элрик. Дядька почти отошел от дел, и на старости лет стал заниматься одним интересным хобби — он воспитывал нас, никому не нужных ребят, передавая свои знания. Он не был легендой — обычный воин с обычным архетипом, но именно его наставления помогали нам выживать. И я до сих пор помню часть его поучений.

Однажды, сидя у костра, Элрик сказал: «Мое самое глубокое убеждение, которое я получил за годы путешествий и сражений, заключается в том, что самый опасный и коварный враг, вопреки рассказам, не монстры, которые скрываются в темных залах, и не мертвецы. Нет, самый главный и разрушительный противник — жадность. Жадность — это та невидимая тьма, что выползает из глубин наших сердец и поглощает наши души. Она тревожит и взращивает жажду власти, богатства и материальных благ. Она окутывает наш разум, заставляя нас идти на любые жертвы и выходить из-под контроля на пути к достижению наших алчных желаний. Можете мне не верить, но гильдии погрязли в жадности, и этот город погряз. Я десятки раз видел отважных и сильных воинов, угодивших в пучину этого порока. Они охотились за сокровищами, за славой, за властью, но в конечном итоге сами становились монстрами в людских шкурах. Они теряли свою человечность в стремлении стать больше, богаче, могущественнее».