Игн и Меда, Санда и Глор, Теор и Наэв, малыш Ирис, Ана, Ора, Кэв и Урса, будущие названые братья, тэру, следующее поколение островной Общины — темные головки покачивались в такт. Песок, прожаренный летним пеклом, оставался теплым, как лежанки их далеких домов, согретые телами их многочисленных родных сестер и братьев. Словно сама от себя устав, жара окуналась в Море вместе с солнцем. Море брызгалось, ночь шевелилась бризом, ласкала прохладой, в которую трудно было поверить днем. Каждый бесконечный день дети Острова Леса почти не верили, что наступит вечер и отдых. Тогда никто из них еще не стриг волос и не носил кинжала.

Любимица Терия сидела за спинами других детей, вычерчивала на песке игру костра и теней, слушала внимательней всех. Однажды она спросила:

— А колдунья была Жрицей Алтимара, как Мудрые?

— Смертные женщины становятся Жрицами, а Арида не родилась от людей. Ее нашли… Ты ведь помнишь, Дельфина?

Девочка с готовностью продолжила:

— Ее нашли на островке посреди Моря и назвали Аридой, что значит "Суша". Потому что она была на суше посреди воды.

Терий говорил о том, как встретились на заре времен Дэя и ясный Каэ, и о первых жителях Островов. И о том, как грозная богиня Мара умерла и стала владычицей царства мертвых, а земля, небо и Море были созданы из ее тела. В темноте угадывались деревья Мары — устремленные ввысь пирамидки кипарисов. Небо в тысячах огоньков походило на диадему из прошлогодней добычи. Давший острову название лес шуршал дубами и соснами, прибой вторил голосу Терия, теплая южная ночь навевала грезы. Малыш Ирис засыпал на руках у Дельфины. Многие засыпали — матушка Маргара считала своим долгом загонять воспитанников до изнеможения. Девочка слушала, широко раскрыв синие глаза, наяву видела древних героев. Море перекатывалось в такт ее воображению, крабы и морские девы выбирались на берег послушать, каменный Инве, Господин волков, склонял голову в полудреме. А над волнами, над Островами и братством, над маленькой Дельфиной царил ее бог и покровитель — Алтимар, Душа Глубины.

Меч

Меч

Он сказал: ты лучше, чем этот мир.

Он сказал: правильно, что даже ты не можешь меня простить.

Дважды по пять десятков шагов от сарая до берега Дельфина пробежала на пределе дыхания. Мимо обгоревших развалин. Через полу-закопанный ров, через Холм, по холодному песку, по серому пеплу, по острым ракушкам бежала, как от погони. Схватилась за скользкий валун на линии прибоя и рухнула на колени в воду. Взвыла: