И, как бы Георг не хотел выгнать назойливую старушенцию, отвлекающую его от важного дела, но позволить себе такого не мог. Приходилось терпеть и быть вежливым — лучшего специалиста, чем Нинель Семеновна сейчас просто не сыскать, да и раньше с подобными кадрами были проблемы… А сейчас, когда даже связь по кабельным линиям одна сплошная лотерея, так вообще…

— Оставьте меня, Нинель Семеновна!

Ответ Георга удовлетворил врача, и она покинула кабинет, попутно проверив все соседние помещения, не притаился ли там кто из сотрудников, напуганный буйством «хозяина». А Георг вернулся к тому, с чего начал:

— Почему я?

Вновь вопрос, заданный в пустоту.

И никакого ответа…

Впрочем, сейчас такое время, что разговорами с пустотой никого не удивить — сам мир сошел с ума.

— Тысяча добровольцев! Моя последняя цена! — новое предложение и тишина в ответ.

— Почему я?

Удар, осколки прозрачного пластика, бывшие секунду назад столешницей, разлетаются по комнате, неся на себе ярко-красные капли крови, мало похожей на кровь простого и во всем обычного человека.

В ответ — тишина.

— Тысяча добровольцев и десять тысяч рабов! — мужчина полностью перешел на крик, фокусной точкой которого была система пожарного оповещения, висевшая на потолке.

Терять все — страшная цена, поэтому Георг и торговался до последнего.

— Десять тысяч добровольцев!

Тишина

— Десять тысяч сто двенадцать добровольцев! — наконец дело дошло до последней цены, большего у Георга просто не было, верные люди, готовые пойти на смерть по первому приказу хозяина на дороге не валяются…

— И полмиллиона рабов! — а вот с последними проблем не было, особенно сейчас, когда из-за информационной блокады никто не знает, что происходит в соседнем городе и остались ли там живые…

Тишина.

Ответа так и не последовало.

Может быть, ему просто показалось? И никто с ним не говорил?