Уходя, Марк слегка обернулся к Герману и снова шепнул:

– Окропите его святой водой, и вы увидите, что я прав.

Он направился к выходу, проходя мимо Лии, легкая улыбка коснулась его губ, и он на ходу прошептал ей:

– Вот и все.

Она испугалась, чувство тревоги снова вернулось к ней. Что «все»? Что он имел в виду? Она, тяжело дыша, посмотрела на Алена, и он дал ей понять взглядом, что ей пора. Очередь подходила. Но ноги не шли.

«Ты сможешь, сделай это ради меня и нашего ребенка. Я с тобой, и я люблю тебя». Он следил за ней, гордо выпрямив спину, его черный взгляд не оставлял ее ни на секунду. Ему нельзя сейчас отвлекаться, поэтому он не заметил на себе странный взгляд Германа.

Лия подошла, склонив голову, чтобы не видеть ничего перед собой. Все стало слишком ярким. Таким ярким, что это ослепило ее, и она зажмурилась. Но она по-прежнему чувствовала любовь Алена, его слова, его чувства. Он был с ней, он был внутри нее, в ее сознании.

– Благословение Господне на вас, – Герман перекрестил ее, и она открыла глаза. Ее рука дрогнула, касаясь пальцами лба.

«Я люблю тебя». – Голос Алена внушил ей силу, и она смогла перекреститься. Ее сковало жаром и холодом одновременно. Лия Цепеш только что обманула бога, ее отец гордился бы ею. Она резко отвернулась и направилась к выходу. Теперь наступило время спасать своего мужа. Выйдя в коридор, она оставила Германа, Димитрия и Алена втроем. Она закрыла глаза, думая о любимом, чувствуя, как разрывается ее сердце, как в бешеном ритме оно пытается выпрыгнуть из груди. Вздохнув, Лия попыталась успокоиться. У Алена все получится! Он сможет. А она сделает для этого все, что необходимо, – будет думать о нем каждую долю секунды, она не должна сейчас отвлекаться. Резко открыв глаза, она вскрикнула от неожиданности: Марк Вольф стоял перед ней, внимательно смотря на нее. Лия закрыла глаза, стараясь сохранить чистое сознание и думать не о Марке и своем страхе, а о любви к своему мужу, даже если ей сейчас придется умереть.

Ален подошел к Герману, и тот произнес:

– Благословение Господне на вас, Ален Дандевиль. – И осенил его крестным знамением.

Ален с легкостью перекрестился в ответ, чувствуя связь с Лией. И уже готов был идти, но слова Германа остановили его:

– Не могу вас отпустить, не окропив святой водой. Это придаст вам новые силы. – Он вытащил мокрую кисть из чаши и прошептал: – Или заберет старые.

Герман резко встряхнул ею перед Аленом, и прозрачные капли полетели в разные стороны.

Губы Марка впились в губы Лии, заставляя не думать о муже. От неожиданности все ее мысли об Алене улетучились, от страха и отвращения она забыла даже собственное имя. Марк плотно прижал ее к стене, не опуская из своих стальных объятий. Она чувствовала его клыки на своем языке, раздирающие его в кровь.